Инстинктивно Теодор отбивался как скьявоной, так и левой рукой, с зажатым в нем кинжалом.
Стараясь не допустить окружения, он бросился на крайнего воина, сильным ударом сбил сбил его более короткое оружие в сторону, и обратным движением меч врезался тому под ребра. Открытый рот от перехватившего дыхания и вопль боли были в тот момент для Теодора лучшим звуком. Пока выведенный из боя воин сползал по стене, Теодор набросился на остальных: пропустил одного ловкача, располосовавшему ему ребра острием своего ножа, но достал концом скьявоны ещё двоих. Правда не смертельно.
Сверху, со второго этажа слышались крики и топот и с мгновения на мгновение должны были появиться новые враги.
На каменном полу башни лежали несколько тел, ещё у троих (Лемк в их числе) одежда пропитывалась кровью.
(Прим.авт. - один из примеров кулы/кулаты XVII века в Болгарии)
Глава 13
И только у Теодора появилась мысль о том, что что-то идет не так, и не пора бы броситься прочь наружу, как ситуация опять переменилась. Во-первых, по лестнице сверху сбежало полдюжины злых сарацин. Во-вторых — из-за спины Теодора, пыхтя и сквернословя, начали вбегать ромеи во главе с Рыжеусым. Никто не сдерживал себя, когда раздался боевой клич:
— Во имя святого Георгия и Империи!
Воины бросились вперёд, размахивая клинками. Подхваченный ими, бросился вперёд и Теодор, не ощущая боли от нескольких досадных порезов.
Ни о каких честных поединках в этих условиях не было и речи. Нападали по двое-трое на одного, если была такая возможность. Да и какая честность с теми, кто презирает тебя, и делает всё возможное, чтобы обмануть и воспользоваться твоей слабостью?
В разразившихся коротких кровавых схватках Теодор увидел Евстафия, сцепившегося с сарацином. Как Константин, дурак, не оставил снаружи цеп и теперь махал им сверху вниз, рискуя задеть своих, но пока ещё удачно ломавший плечи и руки агарянам тяжелыми ударами.
До конца боя Теодор так и не выбрался более вперед из-за спин ромеев, так как для этого не хватало места. Он лишь колол поверх голов, вбегая по трупам сарацин, лежащих на лестнице и потом, после быстрой схватки, мчался дальше, один раз пребольно приложившись плечом об острый выступ, когда поскользнулся на луже крови — при этом чуть не зарезав сам себя.
Покрытые кровью, охваченные возбуждением, которое появляется лишь изредка, на самом острие опасности, ромеи бросались вперед, подстегиваемые испуганными криками врагов.
Потом ещё Теодор как-то умудрился вновь получить новый удар кинжалом, скользнувшим вдоль ребер, что немного отрезвило его.
— Руби их!
— Kurtarmaya! Merhamet edin! (На помощь! Пощады!)
Грудь ходила ходуном от частого дыхания. Желая вдохнуть прохладного воздуха, Лемк выглянул в бойницу, что позволило ему заметит возле постоялого двора/таверны какое-то шевеление.
Слышно ничего не было, но это и не удивительно. Сверху, мимо бойницы Теодора пролетело тело сарацина. Это оставшиеся несколько воинов, обливаясь кровью, в порыве отчаяния решили прыгнуть с вершины вниз.
Башня была захвачена. Теодор, смотря на постоялый двор, решился:
— Все вниз! Быстрее!
Возбужденные ромеи смотрели на него непонимающе:
— Вниз, чтоб вас! Нас заметили! На постоялый двор, пока все сюда не сбежались! Запрем их там!
Показывая пример, он бросился вперед.
Уже на улице он приостановил бег, подумав, что в одиночку опять врываться в толпу будет не лучшей идеей и во второй раз ему так может не повезти. Дождавшись, пока выберется из башни хотя б основная часть его людей, повел их в атаку на собравшихся у постоялого двора то ли путешественников, то ли обычных постояльцев, то ли ещё кого. Скорее всего там были сарацины, и они были опасны. Там уже было видно мелькающее оружие, металлический стук и звон, всполохи огня.
Вспышка озарила стоящих людей, свистнувшая рядом пуля не остановила ромеев, наоборот — заставила их ускорить бег.
Окрыленные предыдущей кровавой победой ромеи набросились на новых врагов, не особо разбирая кто перед ними и нанося беспорядочные удары, быстро заставили броситься под защиту стен, оставив несколько тел во дворе.
Это всё же были обычные обыватели.
Там их и заперли, не забыв поднять оброненное оружие.
Десять человек Теодор оставил присматривать за ними и за округой. Остальные же, торопясь, вновь бросились к башне. Следовало обыскать её и собрать военную добычу, за которой они сюда и явились.