С каждым шагом все были сосредоточены на звуках льда. Хруст льда под ногами напоминал о том, что река замерзла не так давно. Дунай вообще не часто замерзает — и было видно как вдалеке намок снег, как накатывала вода на молодой лед, который осмелился сковать могучую реку. Что же, ромеям повезло.
— Зимой удобней воевать, говорю вам. Единственное неудобство — холодно. А в остальном — реки замерзли и превратились в удобные дороги.
— Повезло…
— Все зимой сидят по избам, становищам и никуда не разбегутся, а если разбегутся — их легко найти по следам.
— … Как и нас…
— … И урожай собран в одном месте, и его уже никуда не спрячешь, не закопаешь. Так что зимой воевать удобнее, чем летом.
— Ненавоевался ещё… Лета не хватило…
Пока шли по условно своей территории, то особо не скрывались, шли по потрескивающему льду. Впереди пятёрка передовых с проводником, футах в пятисот — уже все остальные.
Присоединились к ромеям Фёдор Зарбас с несколькими людьми, он же предложил позвать нескольких знакомых потомков иллирийцев — аромун.
— Я же говорил, что мы сулиоты, словами на ветер не бросаемся! Потрепать сарацин я и мои друзья всегда готовы!
Высказали желание присоединиться ещё с десяток ромеев, знакомых ещё по той казарме, в которой год назад жили после подписания контракта.
Никого из испанцев, немцев и прочих латинян звать не стали — итого собрались только ромеи да болгары (греки/эллины это почти те же ромеи, а потому не стоят отдельного упоминания, как считал Теодор и его дпузья). И только тех, за кого мы могли поручиться, кого узнали за прошедший год.
На то, чтобы сходить, предложить поучаствовать в «поиске», да обговорить детали, да вернуться с их представителями — ушло более двух недель. Всё из-за того, что все оказались раскиданы по довольно большой территории, в городе было мало войск — потому как только так это позволяло армии прокормиться на истерзанной войной земле.
Заодно решили вопрос командования.
Так как у Лемка с друзьями оказалась самая большая группа, самая слаженная, да и идея принадлежала им, то друзья Лемка и войнуки протолкнули у остальных мысль о том, что именно представитель нашей группы должен быть общим командиром. Несмотря на возражения самого Теодора, выбрали им именно его, обосновав тем, что среди них именно Лемк старший по званию, кроме сулиота, и будет неправильно кому-то другому возглавить сборный отряд. Другие могут не понять.
Пришлось погружаться с головой в подготовку: считать количество провизии что берётся с собой на каждого (учитывая что у всех скудные, это было не просто, и стоял вопрос брать ли на путь в одну сторону? А если выход окажется неудачным?) расспрашивать у кого сколько пороха и свинца, заканчивать споры о том, брать ли контарионам их пики и кирасы, узнавать о том, где какие селения есть и множество других вопросов. Нужна была одежда, припасы, оружие…
И в последнем деле, конечно же, неоценимая помощь была со стороны болгар. Именно благодаря их помощи удалось расспросить местных, по чьим подсказкам было выбрано село, в котором обосновались юрюки. Нашли они и проводника — болгарин непонятных лет по имени Батко. Драный тулуп, копьё (на которое он спросил у ромеев разрешение — сарацины могли на месте казнить за одно только наличие оружия у того, кто им не служит). Из-за глубоких морщин, и загорелой кожи внешне можно было дать ему лет от тридцати до семидесяти. Его привели болгары Лемка через несколько дней, как ушли спрашивать местных жителей о сарацинах.
Никто даже не предложил угнать скот, а проще говоря ограбить болгарское селение — всё же болгары, хоть и ранее бывшие на службе исмаилитов, вряд ли согласились на такое. Тем более они вроде как теперь подданные базилевса… Правда тут многие из ромеев говорили, что теперь это их святая обязанность — содержать войска.
Солнце уже начинало склоняться к горизонту, когда добрались до конца этой дневной замерзшей дороги, на которой так и не встретили следов каких-либо крупных отрядов.
Вечерний свет преобразил замерзший ландшафт, окрашивая его в золотые и розовые оттенки.
По предложению проводника Батко свернули в лес и стали располагаться на ночлег. Место выбрали в тенистой роще, среди высоких елей. Срубили шалаш, нарубили лапника, кто-то принялся за разведение костра, другие за готовку.
Искры летели в темноте, озаряемой пляшущими огнями. Слышны были шум ветра в верхушках деревьев, и треск дров, а вдали луна всё больше поднималась над лесом, рекой и горами.