Война в ближайшее время не завершится, а значит оружие ещё долго будет в цене — стоит ли вложить деньги в строительство пороховой мельницы?
Цок-цок, цок-цок — били копыта Гоплита, которого уже пора было перековать, о камни…
— Лагатора сюда! — позвали его из головы колонны.
Часть ромеев шла пешими, но уже практически половина могли себе позволить передвигаться на замечательных конях.
Передовой охранный отряд, или как говорят латиняне — авангард, о котором Лемк никогда не забывал, по заветам Маврикия « Если марш совершается в незнакомых землях или местностях, следует выслать… вперед менсоров…» выявляли, что находится по пути и что-то обнаружили.
Две пустые повозки стояли на дороге, третья лежала на боку — наверняка лошадь понесла и телега перевернулась. Мертвая лошадь лежала рядом, а из окровавленного бока торчала пара сломанных стрел. На камнях валялись трупы: порезанные, с переломанными конечностями, пронзенные стрелами — человек двадцать, на первый взгляд.
Вокруг были разбросаны обломки, расщепленные доски, обрывки одежды и прочий хлам. Если и было что-то целое, то это утащили/разграбили.
— Кто мог устроить? — побледнел декарх Галани, который такое ощущение, не видел сцен жестокости.
— Силистрийцы. Или румелийцы. — Евстафий.
— Может просто разбойники?
— А что, разве ромеи на подобное не способны? -усмехнулась Йованна
— Мы не такие!
— Вполне могут быть те же савойцы.
— В общем, это мог быть быть кто угодно. — подвел итог короткого спора Лемк.
— Мы не знаем, кто убил этих людей, но это были явно торговцы. А те, кто грабит торговцев, даже если это природные ромеи, наносят вред империи, а значит ничем не лучше сарацин. Было бы хорошо их найти. К тому же — убийцы наверняка что-то с разбитого каравана взяли, и если мы убьём разбойников, и поделим это украденное добро между собой, то сделаем во многом благое дело.
Так как места были высокогорные, то растительности вокруг никакой не было. И если нападение было неожиданным, то оно происходило из-за скал, из горных распадок. Теодор всмотрелся в окружающее, чтобы увидеть, как там перебегают с места на место многочисленные люди.
Он тут же скомандовал отступление.
Это засада!
А биться с теми, кто уже выбрал место и время сражения вместо тебя у Теодора не было никакого желания. Такой бой мог обернуться большой кровью в случае победы.
Начался мушкетный обстрел, полетели стрелы.
Кентархия ромеев не впала в панику. Скопефты отстреливались, коней с припасами уводили.
Пусть с трудом, но мушкетным огнем отразили атаку конного отряда. Затем вперёд вышла толпа оборванцев, похожих на азапов. Бой был трудный, дошедший до холодного оружия, но отбились. Ромеи отступали назад, преследуемые разнородной конницей, пока в узком горном дефиле не устроили им огненную ловушку. Авангард преследователей удалось перебить, а остальные лишь посылали проклятия вслед, потрясая отрезанными головами павших ромеев которых не было никакой возможности унести.
Лемк слышал, что ему это ставили в упрек — что надо было быстрее отступать, развернуться и буквально бегом уходить от зейбеков.
Этот неудачный выход изрядно исчерпал запасы пороха, ромеи лишились восьмой части отряда.
Теодор говорил своим понурым людям:
— Ромеи, в отличии от франков и немцев, в прошлом редко шли в бой ради славы. Отступить перед многочисленным врагом не стыдно! Всегда можно вернуться и уничтожить противника тогда, когда он не ожидает нападения.
На что надеялись нападающие? Расчет их был на устрашение? Что ромеи сложат оружие, увидев жестокую расправу?
Что же, проход в империю пока закрыт разбойниками-зейбеками.
И ничего не оставалось, кроме как на зимовку оставаться в горах.
Когда добрались до крепости, была ночь следующего дня. Вновь были выставлены караулы и наблюдение. Другие, свободные воины, падали на свои места от усталости, устраивались спать. А Теодору какое-то время не спалось. Он понимал, что ему и сейчас очень повезло. Ведь дрогни они, развернись и их всех бы перебили. На войне нельзя показывать врагу спину. Те, кто показывает врагу спину, больше паникует, а также этим вызывает у врага уверенность в своих силах.
Глава 17
Вынужденное возвращение из неудачного похода Теодор воспринял как определенный знак. Знак того, что отряду требовалось ещё больше усилиться. Сделать больше для того, чтобы их не восприняли после возвращения в основную армию за беглецов, которые отсиживались в безопасности.