Раздетые до исподнего тела были покрыты частично снегом и льдом, и кожа по цвету была неотличима от них. Белая-белая.
— Споредтяхнатавяраумрелите от удушаваненяма да отидатв рая.
— А?
— По их вере те, кто погиб от удушения — не попадут в рай. Ну и остальные тоже.
— А ещё от чего не попадут?
— Если собаки зарвут их.
— А ещё?
Тот дёрнул плечом — дескать отстань. Но ответил:
— Если нечистые животные загрызут, если покончит с жизнью своею своими же руками… Ещё что-то.
— Не всё ли равно?
— Интересно.
Одну группу пустили в обход, чтобы они отлавливали беглецов, а основной массой пошли вперёд. След в след.
Пробежать такое расстояние можно было бы, но смысл?
— Вначале идём, если тихо. Сторожей не обнаружили, но кто знает — они вполне могут быть. Может статься, что мы их просто не заметили, и они будут следить, а могут расслабиться и будут дрыхнуть. Если вдруг кто нас обнаружит и поднимет крик, или мы услышим шум драки от второй группы, их крики о помощи, то тогда бежим. Но в любом случае не стреляем, пока не увидите противника минимум шагах в тридцати-сорока. Но лучше всего, если нас не обнаружил и мы сможем продвинуться вперёд как можно ближе к их этим… да, кибиткам. Опасайтесь собак — не рубите шпагами и своими саблями, колите их, лучше копьями. Там шерсть такая, что мало что от удара получится. Что ещё… Сдающихся вяжите, у кого оружие, тех убивайте, женщин и детвору в отдельную кучу. Жилища не жечь — привлечем чье-нибудь внимание.
— Всё-таки не просто скот угоним?
Первым ответил Зарбас:
— Иногда бешеных собак надо приводить в чувство понятным им способом.
До восхода солнца было еще не далеко, мороз немного усилился, в открытых местах текла поземка, увязая в кустарниках.
Одна группа кралась по краю леса: тут их труднее было заметить. Как часто бывало, в нашей группе впереди был Мардаит.
Вторую группу, пошедшую в обход, возглавил сулиот.
У всех раскрасневшиеся от ветра лица, у трети в руках аркебузы с тлеющим фитилем. При малейшей опасности никто не замедлит пустить их в ход.
Евхит, Илия придерживаются позади Теодора, пристально глядя по сторонам. С друзьями он испытывал себя спокойно в любом месте. Мардаит, Месал, Михаил тоже рядом: по сторонам и чуть впереди. Их врасплох не застанешь, перепугаться не заставишь.
Он пересчитал жилища кочевников — если считать что в каждом по одному мужчине, то юрюков будет почти вдвое меньше — около двадцати-двадцати пяти душ. Но это только из расчёта, что одно жилище даёт кров одной семье. А ведь семьи бывают разные. Кто их там разберёт
Что же, почти всем хватит.
Скопефты достали кремни, огниво, высекли огонь, запалили, раздули, вставили концы затлевших фитилей в замки.
— Не забудьте подсыпать порох на полку…
— Без тебя знаем.
Служившие контарионами дрожа от волнения или холода белыми застывшими пальцами затягивали лямки кирас на плечах и боках, помогая друг другу.
Теодор покосился на рядом стоящих друзей — думают ли они об опасности?
СидирМардаит теребит отошедшую оплетку на рукояти меча. Юхим сдвинул на лоб шапку и повернув ухо в сторону юрюков, прислушивается, будто бы надеясь что-то услышать. Михаил, спрятавшись за ствол дерева, не глядя подкидывал несколько шишек. Илия, туго перетянув кафтана на узкой груди, раздувал фитиль, который без этого действа начинал тухнуть. Евхит не забывал бормотать какую-то молитву святому Георгию. Месал же хмуро шевелил бровями, белеющими от упавших снежинок. Да, они все понимают. Но никто не повернёт назад, приняв решение они будут стоять на своём до конца.
В груди стало тесно, а ноги стали неметь — и Теодор даже испугался — неужели то страх пробует его сломит изнутри?
Он стал касаться висящих на перевязи-бандольере закрытых гильз с отмеренным порохом, что назывались всеми солдатами от латинян до ромеев «Двенадцатью апостолами», вспоминая имена сподвижников, учеников мессии:
— Трижды отрекшийся Петр… Книжник Павел… А то первый Андрей… Врач Лука и Иоанн Славящий… Филипп знаток и Варфоломей… Сборщик Матфей и Фома… Тому имя Иаков… Брат «по плоти» — Зилот…
Никого, только собаки не спят, а между тем время идёт. Это не плохо — крепче спать будут.
Не закончил счёт.
— Идём.
Пошли медленно, немного увязая в снегу. Первый торил дорогу, остальные как бы прятались за его спиной.