Турки так озверели на своих территориях против неверных из-за бандитизма в том числе, что из-за их действия даже очень лояльная или пофигистичная часть переходит на сторону Визы
Болгары из войнуков, греки из мартолов, другие народы легко переходили на нашу сторону — что знатные, что выходцы из простонародья. Для нас они становились долгожданным пополнением, потому закрывали глаза на их прошлое, давая шанс выслужится. Тогда как кочевников и прочих исмаилитов обычно вешали или оттащив подальше улавливали. Проблемы с запасами продовольствия/питанием и невозможностью обменять или продать пленных, требованием выделять им крепкую охрану делали их обузой
Чтобы не дать им время собраться, Лемк гнал людей вперед как можно быстрее — благо осталось совсем немного! Требовалось опережать врага. Нельзя было сидеть в обороне, здесь уже некуда было уйти в горы, кроме как повернуть назад, а на это бы уже не хватило продовольствия. Поэтому только вперед! Лемк помнил историю. Он помнил, как буквально вот совсем недалеко, почти рукой подать, в Клейдионском ущелье произошла кровавая битва между болгарами во главе с царем Самуилом и армией императора Василия II. Которого именно после этой битвы прозвали Болгаробойцей.
(Прим.авт.- в нашей истории армии греков и болгар в 1913 году столкнулись там же и вновь не в пользу болгар)
Теодор чувствовал себя не лучше других, хоть и проводил значительную часть времени в седле Гоплита.
Потный воротник кафтана неприятно колол шею. Солнце, словно раскаленный шар, висело над горизонтом, нагревая все вокруг до того состояния, в котором было проще скинуть с себя груз под камни, а самому упасть в поток горной реки. Лемк постоянно напоминал себе, что остальным бойцам было еще хуже — у него ноги не гудели от усталости.
Огляделся на боевых товарищей вокруг. Те же усталые лица, те же мутные взгляды, устремленные вдаль. Шли по несколько часов, не останавливаясь ни на минуту. Враги были где-то рядом, и эта мысль гнала вперед, не давая передохнуть. Жажда мучила невыносимо, хотя воды было вдоволь. Горло саднило, язык прилипал к нёбу. Такая прохладная, чистая вода… Облегчение от неё наступало ненадолго — чем больше пьешь, тем больше хочется.
— Быстрее! Пока мы тут тащимся, враги собирают силы! — Теодору хотелось бы дать в рожу тому, кто так кричал, не будь он сам этим человеком.
Люди ускорили шаг, но ноги все равно плелись, как у стариков.
— Еще немного, и остановимся. — добавил Лемк.
Один из ромеев рядом кивнул в ответ, когда поймал взгляд Теодора, но было видно, что сомневается. Силы были на исходе. Одежда, пропитанная потом и пылью, словно окаменела на теле. Соль выступила белыми разводами на рукавах и. Длинная колонна растянулась на сотни метров, и хвост её прятался за складки местности.
Зато ромеи сделали быстрый переход, не давая шанса возможным преследователям их нагнать.
Местные жители, ортодоксы, сообщали ромеям о движении врага.
Бейлербей Селаник — дамат Рустем-паша, силы которого недавно удалось вытеснить из Фракии, спешно собирал новые силы. Цель у него была простая: не дать нам выйти из речной долины Струмы. У него, по словам перепуганных от собственной храбрости крестьян, было тысяч двадцать человек. И состояли главным образом из арабов, гази, дели и морских разбойников из Селаник. Бывший второй город империи, великие Салоники до сих пор оставался крупным морским центром, где ошивались немалое количество смутных людей.
И вот уже ныне авангард ромеев встретился с пешими отрядами исмаилитов, завязав перестрелку. Выйти без боя из Клейдонского ущелья становилось невозможно.
На совещании, где присутствовали всё те же, самоназванные мною «офицеры» и друзья — Йованна, нагнавший их Траян, Рыжеусый, Месал, Евхит, Юх и Ховр, старались напрячь головы над тем, как опрокинуть врага.
Никому не приходилось объяснять то, что назад нам не повернуть — просто продовольствия нет. К тому навстречу могли идти янычары, а войска Рустема-паши наседали бы на пятки. И тогда ромеев бы уже ничто не спасло. Никто не хотел сарацинской милости — оказаться гребцом на галерах. Хотя в их случае, их бы в самом мягком варианте развития событий подвесили связанными верх ногами на деревьях, смотря как от прилившейся к голове крови чернеют и распухают тела.
— Вы сами слышали — по слухам их там двадцать тысяч! Нас, по моим наблюдениям, сейчас около четырех тысяч человек. Вступать в бой будет, мягко говоря, немного неосмотрительно… — вещал опытный Траян, который больше привык к разбойным налетам в своей борьбе с сарацинами. — Если нам разбиться на десяток отрядов, то мы сможем сохранить основные силы, чтобы в дальнейшем продолжить…