— Йованна, не уходи далеко! — бросил Теодор, оборачиваясь через плечо, ища кого бы послать к ней. — Кто-нибудь, передайте ей мои слова!
Но слова запоздали. Йованна и её люди уже погнались за бегущими сарацинами. А потом, словно из ниоткуда, на них обрушились турецкие всадники. Это была ловушка, простая и жестокая.
Крики, звуки металла, хрип отступающих лошадей — всё смешалось в хаос. Македоняне держались до последнего, но их строй был разорван. Только вовремя подоспевшая помощь спасла остатки отряда от полной гибели. Но поле осталось усеяно телами светловолосых воинов, почти сотня из них так и не встала. Йованна стояла, тяжело дыша, среди немногих выживших, словно не осознавая, что её горячка едва не погубила гораздо больше жизней доверенных ей воинов.
Пленников становилось все больше, хотя никто не отдавал приказа брать их. Среди них попадались и богатые торговцы, и знатные семьи, и настойчивые эллины, убеждающие, что никогда не поднимали оружия против собратьев по вере, но в силу разных причин в это верилось слаба. Но и казнить невиновных (а вдруг) рука не поднималась. В цепях они уже не напоминали своих прежних себя, но их гордость и надежда на спасение всё ещё были заметны.
— Что с ними делать? — хмуро поднял вопрос в очередной раз Мардаит, разглядывая эту пеструю толпу. — Вести их дальше опасно. Сбегут — и нам придется ловить их снова, если не попадут в руки турок, которым вытреплют всё что видели.
Перед Лемком встала дилемма, столь часто возникающая в ходе войн: что делать с пленными? С одной стороны, оставить их на произвол судьбы — значит подвергнуть опасности. С другой стороны, массовая казнь пленных — слишком жестоко, это может негативно сказаться для всех участников позода, оставить кровавый след в истории.
А вести их с собой в длительном походе — непростое дело. Кормить, охранять, обеспечивать им хоть какой-то минимум условий — все это требует серьезных ресурсов. А если они попытаются бежать?
И все же, отпустить их — значит рискнуть жизнью своих солдат и мирных жителей. Между тем, многие из них непростые люди, знающие много секретов и ценные сами по себе — как товар, за который их родственники, да и они сами могут дать хороший откуп.
— Ведём их дальше, Сид. Недолго осталось.
— А знаешь, мы сейчас похожи на Каталонскую кампанию, — сказал Сид Мардаит на привале, нарезая хлеб.
Теодор, сидевший напротив у костра, поднял взгляд и нахмурился.
— С чего так? — спросил он, оглядывая лагерь: грязные палатки, израненные люди, почерневший от копоти котёл. — Мы хоть и находимся в походе, но вряд ли это напоминает что-то столь плохое…
— А кто это вообще такие? — вмешался Ховр, вытаскивая из сумы сыры, вяленое мясо и прочие съестные припасы.
Мардаит усмехнулся.
— Лемк наверняка лучше знает, но кто тут о них не слышал? Оставили после себя память… Называли себя Великой кампанией. Каталонцы Рожера де Флора. Наёмники, воины из Испании. В XIV веке их пригласил император Андроник II сюда, чтобы воевать с сарацинами, помочь сохранить последние малоазиатские владения. Армия, вроде как, приличная была — тяжёлая пехота, кавалерия. Только, понимаешь, в итоге они столько крови выпили у местных, что стали для них хуже турок. В результате, малоазийские ромеи были скорее согласны сотрудничать с исмаилитами, чем с теми, кто нанял этих дьяволов. После войны их невозможно было ни выгнать, ни прокормить. Они захватывали деревни, грабили церкви, продавали всё, что можно было продать.
— И что с ними стало? — поинтересовался Ховр.
— Да что стало? — Стефан усмехнулся. — Сначала их перебили, сколько смогли. Остальные осели где придётся, стали рыскать по чужим землям, как волки. Отряды разбились на мелкие шайки — кто остался в Греции, кто двинулся дальше. А память о них осталась, как о бедствии.
Теодор нахмурился ещё больше, перекатывая в руках кусок хлеба.
— Хочешь сказать, что и мы скоро начнём жить грабежом?
Мардаит не ответил сразу, глядя в огонь. Потом тихо проговорил:
— Сказать тебе честно? Мне кажется, что мы уже начали. И я не уверен, что это хуже того, что нас ждёт в будущем.
Под Фере, у самого берега Марицы, за которой уже начинались отбитые назад земли Империи, войско Теодора обнаружило перед собой турецкий отряд. Турки расположились на пригорке, отчётливо видимые в предзакатном свете: лёгкая кавалерия, пёстро одетая, с сверкающими железными наконечниками копьями и саблями. Пехота, состоящая из секбанов и азапов, выстроилась перед ними в неряшливой, но уверенной линии. Их было не так много, но достаточно, чтобы задержать ромеев, или нанести им существенные потери.