- Ничего особенного я не сделал. Меня зовут Теодор Лемк. Я протодекарх, то есть старший десятник Сицилийской турмы Ромейской империи. Мы воюем с ними. Недавно нашу турму здорово поколотили, и я теперь ищу своих друзей. Тех, кто отступил из боя и ушел к Дунаю, или может быть оказался в здешних лесах да горах.
- Ааа, ромей. - не сказать, что в глазах болгарина добавилось теплоты. Он стал более насторожен. Хотя казалось куда уже, после произошедшего. – Ясно-ясно.
- Могу я у вас остаться, передохнуть? Я бы также не отказался от съестных припасов. Но для начала может спрячем трупы?
У любого местного обычно всегда есть такие укромные местечки, в которых можно спрятать целую кентархию, не то что три трупа. Пришлось поработать ещё заступом и киркой, да и ворочать камни. Однако если кто и вздумает теперь искать пропавших -то это будет гиблое дело.
В холодном ручье они вдвоем с мельником отмылись, а Бильяна постирала из одежды. В жилом помещении мельницы их уже поджидал горячий гювеч (мясное рагу), густая пшеничная каша и подогретые на печи пита (хлебные лепешки).
- Выпей, воин, то доброе вино из Плиске! Сам привозил в прошлом году!
Пока Теодор расправлялся с едой, болгарин ждал. А потом сказал:
- Спасибо тебе еще раз, добрый господин, за помощь! Спас ты нашу честь и жизнь. Но тебе нужно будет утром уйти, и пораньше. Но когда вновь придут новые турки-чалмоносцы, я уже спрячу дочь. А если увидят тебя, то сразу поймут кто ты такой. Не местный ведь ты. Но знай, мельник Радан - твой друг.
(- Благодаря ви отново, добър господарю, за помощта! Спасихте честта и живота ни. Но ще трябва да си тръгнеш рано сутринта. Но когато новите турци-тюрбани дойдат отново, вече ще скрия дъщеря си. И ако те видят, веднага ще разберат кой си. Не си местен. Но знайте, мелничарят Радан е ваш приятел.)
В одном из углов ему соорудили мягкую постель, и Теодор, доверившись этим людям, моментально уснул. Это был первый раз уж точно за год, когда он спал в месте, в какой-то мере абсолютно мирном. Не казарма, не сооруженное и обустроенное своими руками жилище. Пахнущее хлебом помещение навевало воспоминание о церкви, в которой Теодор с друзьями прожил не один год.
На дорогу ему собрали большую торбу: лепешки-пита, полотняный мешочки крупы и муки, соли, немного сушеной рыбы и вяленого мяса. Этого должно было хватить не на один день пути.
Из добычи с “чалмоносцев” он практически ничего не взял. Очень хотелось взять всё оружие, но унести его Теодор бы не смог. Вернее смог - но не далеко. Взял лишь половину монет из кошелей (там в общем и было чуть более сотни акче, да несколько западных имперских талеров - в запас тем, что сохранились в собственном поясе: несколько золотых, да с десяток талеров), запас пороха, пыжей и свинца побольше, чтобы и охотой можно было прожить какое-то время. Поменял и аркебузу на более ладную румелийскую - с более длинным стволом, граненным прикладом, костяной пластиной-пятой на нём же. Пистоль, который мог так внезапно оборвать его жизнь, Теодор не нашел. Черти ведают, куда он провалился в той ночной суматохе. Вроде всё обыскал, но увы, дорогая и полезная вещица ушла из рук.
Брать коней отговорил Радан.
- Тебе надо выйти к ромейской территории, а это довольно далеко. На лошадях, конечно, было бы быстрее. Но наверняка все дороги заняты войсками, и тебе там не пройти. Можешь попытаться выдать себя за того, кто обрёл новую веру - сплюнул старик, перекрестившись, - тогда тебе на север, вон туда. Выйдешь к Вите и по ней, по её течению доберешься к Дунаю, где кишмя кишит от бусурман. А можешь пойти другими путями. В чем-то они более трудны. Может в чём-то и более опасны.
Он рассказал, что можно пойти не к устью Виты, а к её истоку, переходящему в Белую Виту, что течет уже в очень высоких горах. Да, войско там не пройдет, а потому и сарацин встретить шансов мало. Гайдуки и прочие лихие люди любили когда-то там прятаться. Если пройти же те горы, то можно было выйти к Тырнову, и пойти южнее - к Старой Загоре, Ямболу и прочим контролируемым ромеями с прошлого года городам. Так же туда можно было пробраться не только по Вите, но и по речке Кальник, и к озеру Сопот. И лошади там во многих местах могут вовсе не пройти.
- Выбирай сам, ромей, а мне не говори, чтобы я не мог тебя выдать. Будь здоров и возвращайся живым! (Ти избери, ромей, не ми казвай, за да не мога да те предам. Бъдете здрави и се върнете живи!)
Бильяна на прощание поцеловала его как брата, Радан пожал руку. Теодор улыбнулся им как можно увереннее и отправился в дорогу.
Так и расстались.
Теодор был рад, что смог помочь этим добрым людям в миг смертельной опасности. Он мог себе примерно представить, что могли сотворить с ними сарацины, так как видел уже всякое за свою короткую военную карьеру. К сожалению, много чего ужасного могли с ними сотворить и солдаты имперской армии. Особенно из числа иноземцев, прибывших на эту землю раздобыть золота, сытно есть, спать с любыми доступными женщинами и в общем красиво жить, как они это понимали.
Чтобы запутать возможную погоню, Теодор взял одного коня, собираясь с ним расстаться позднее.
Здравствуйте, уважаемые читатели! Как вы могли заметить, в тексте появились вставки на болгарском языке. Стоит ли так или всё на русском, или немного иначе в дальнейшем тексте?
Глава 8
Остались позади несколько сёл.
Вдоль дорог тянулся кустарник от срубленного соснового леса, и лишь кое-где высились оставшиеся колки, которые становились тем гуще, чем выше. Но только до определённой высоты, где уже деревья переставали расти.
Здесь, на дороге, было прохладно, пахло смолой. Вокруг ходили тучи, пахло возможным дождем.
В низинной части и на равнинах снег давным-давно исчез, но даже в тёплую пору он мог пролежать мокрыми слежавшимися кучами в тени скал. Вокруг быстро всходили посевы в полях, показалась трава, закачались головки чемерицы, первоцвета, петушков, проснулась и расцвела вся природа.
Теодор собирался выйти на территорию, контролируемую ромеями как можно быстрее, а потому экономил силы. Добираться предстояло долго. Более длинная и точная турецкая аркебуза должна была помочь в охоте.
Было немного страшно.
Это заставляло быть более внимательным.
Так как Лемк вообще был осторожен, если была такая возможность, то прятался от всех крупных отрядов и всадников. Всегда успевал их заметить заранее. К счастью их было не слишком много, и он не потерял много времени. Местные жители сами опасались всего на свете и сразу отходили на обочину дороги или старались скрыться из виду в кустах или за камнями, если видели вооруженного всадника. Оставшиеся так и стояли, не поднимая глаз, пока Теодор не проезжал мимо.
Остановился в одном месте, набрал в небольшой глиняный горшочек углей. Привязал тесьмой к поясу за горлышко. О него можно было греться, это могло сэкономить фитиль, а в сырую погоду, после дождя легче было развести огонь. Главное подкармливать угольки.
Он был в любой момент повернуть коня прочь, пришпорить его и умчаться в самые непроходимые части местных гор. Главное не нарваться на всадников...
И где же все ромеи? Неужели всех перебили? Взяли в плен?
Хотя, чего им делать на дороге... Сидят по укромным местам, либо, сбивая ноги, спешат в безопасные места.
Вскоре Теодору довелось увидеть первых ромеев и встреча с ними была связана с риском для его жизни.
Было около полудня, когда он остановился для того, чтобы набрать воды во флягу из небольшого ручейка, чуть в стороне от дороги. Привязал коня, чтобы не вздумал куда-нибудь уйти и отошел едва ли на десяток шагов от него.
А когда, набрав воду, вернулся к нему, то навстречу шли более полудюжины азапов. «Холостяки» румелийцев, наверняка патруль, были пешими и судя по их состоянию, этим легким пехотинцам давно не попадалась хорошая добыча.
Распашные камзолы-субун и поверх них куртки-суджери из когда-то синего и красного сукна, с крупной вышивкой, с половиной отсутствующих по бортам костяных пуговиц, едва доходили длиной до бедер. У некоторых субуны держали шерстяные кушаки, на концах которых болталась грязная бахрома. У других — кожаные ремни. Войлочные шапки по случаю теплой погоды заткнуты за пояс, обнажая засаленные волосы. Двое несли луки в походном положении, а в остальном вооружение было смешанное — булавы, сабли, топорики.