Прислонив аркебузу к чему-то чёрному, он обнажил свой тяжёлый клинок и продолжил путь, уже не так спеша, чтобы ненароком самому не попасть удар того, кого бы он второпях не заметил. Сердце после этой нежданной встречи колотилось, на лбу выступил холодный пот, когда понял, насколько ему сейчас повезло.
Сзади раздалось топанье и из-за палаток выскочили несколько человек.
— Свои! Свои! — поспешил крикнуть Теодор.
— Чёрт, чуть не убил… Тео, ты? Тоже к этим задницам на телегах захотел подобраться? Хорошее дело, только надо все хорошие дела делать совместно с друзьями.
Мелькнул очередной отблеск кострового света, осветив Мардаита с остальными друзьями.
— Вперёд!
И поспешили все вместе дальше, обходя текущий бой так, чтобы выйти с тыла к забравшимся на телеги лучникам. По пути они закололи ещё нескольких выскочивших на них юрюков, но когда они выскочили туда, куда спешили, то враги их не заметили. Всюду стоял шум — все подбадривали криками своих друзей, проклинали врагов, кричали раненые, звенело оружие, хлопали тетивы стрел, трещали разлетались головешки костров, когда в них влетали дерущиеся люди. Несколько крупных углей, разлетевшись, подожгли близстоящие палатки, что дало не некоторое время яркий свет, осветивший всё вокруг. Этого времени хватило, чтобы друзья вскочили на телеги. Лемк, не дожидаясь, пока лучники на него обернуться, рубанул с плеча наискосок по шее ближайшего. Слегка изогнутый тяжёлый и широкий клинок, меч-сабля старых имперских всадников, со свистом прорезал воздух, и практически перерубил ничем не защищённую шею. Ещё удар нискоскок, шаг и ещё удар. Рука одного из лучников упала с зажатой стрелой. А потом на него накинулись несколько врагов, и пока друзья не вмешались, он успел получить несколько тычков и касательных ударов саблей. Он хотел продолжить бой, но впереди уже были спины Юхима и Мармарца, успевших перемахнуть на следующую телегу, распихивая и пинками сбивая визжащих кочевников, которых внизу уже ждали жаждущие крови клинки.
Теодор ещё успел, подойдя к краю телеги, рубануть по затылку прижавшегося спиной к ней одного татарина, выставившего две руки, с зажатыми в них двумя саблями в сторону нападавших, не спешащих подойти к нему. Тело кулем без звука свалилось вниз. А Теодор осмотрелся. Никто уже не дрался. Не с кем было. Среди догорающих костров повсюду вповалку валялись тела, одни на других. Воняло сгоревшим мясом, дымом, дерьмом и кровью. Кто-то выл, хрипели умирающие. Несколько пленных, стоя на коленях и вытянув руки в сторону победителей, тонкими голосами что-то протяжно-речитативно наговаривали. Солнце ещё не поднялось, но его лучи из-за холмов показывали, что уже не долго осталось до его восхода.
— Это же сколько мы тут дрались?
Никто не ответил.
Вытерев парамерион, он хотел вложить клинок в ножны, но показалось что в левой руке он что-то держит, какая-то рука тяжелая. Поднять руку к лицу тоже не получилось. Развернувшись боком к пробивающемуся солнечному свету, он увидел, как с кончиков его пальцев левой руки, на доски телеги часто-часто капает кровь.
— Друзья, мне тут нужна ваша помощь.
Глава 11
Пара резаных ран на руке, проткнутая кожа на боку — вот чем для Лемка закончился тот вечер. Ему быстро перемотали руку чьим-то халатом, отчего кровь перестала бежать, другим здоровым кусок ткани заткнули бок, посадили на телегу и велели сидеть и не шевелиться. Чем Теодор с удовольствием и занялся, так как после драки его трясло, зубы выбивали чечётку как будто он искупался в ноябре в море. Потом резко это прошло и накатила страшная слабость, отчего он только порой морщился от просыпающейся боли и вращал глазами, следя как налётчики вяжут пленных, собирают добычу, тела погибших товарищей закидывают на телеги.