— Учтем…
На стоянке они улыбнулись друг другу и разошлись к своим истребителям.
В кабине Астахов плотно подтянул к телу привязные ремни, одел кислородную маску, запустил двигатель. Поурчав немного, турбина развила огромные обороты, отчего задрожал воздух. В порядке! Приятное волнение от сознания, что вот-вот будешь в небе. Как и много лет назад, желание летать оставалось неизменным: большим, глубоким. Хорош новый истребитель! Сквозь стекло уютной кабины можно видеть все, что делается кругом. Летая на нем, Астахов чувствовал все больше сил, уверенности. Он отпустил тормоза и вырулил на взлетную полосу. Минута — и самолет круто набирает высоту. Облаков пока не видно, они далеко, где-то над морем. Когда-то они для летчика были неприятным явлением: из облаков можно было вывалиться, потерять пространственное положение и беспорядочно падать. Сейчас приборы позволяют летать когда угодно, в любых облаках, только с ними, с приборами, нельзя терять дружбу: их нужно постоянно видеть и понимать. Но бывает и так…
Установив курс полета в сторону моря к первому поворотному пункту, Астахов взглянул на землю. Стрелка компаса смотрит на север, но нос самолета направлен на северо-запад. Это направление он определил по земным ориентирам, пока еще не закрытым облаками. Астахов попробовал установить причину явного несоответствия и тут же убедился, что компас неисправен. Маршрут полета был ему знаком. Пользуясь часами и радиостанцией, он продолжал лететь в сторону открытого моря, набирая при этом высоту. Была мысль вернуться на аэродром, но он не сделал этого. Степан уже в воздухе и летит к месту встречи на маршруте. Если встреча не состоится, полет будет бесцельный. Кроме того, неисправный компас могут заменить другие приборы, да и за самолетом следят с земли с помощью радиолокатора. В крайнем случае вернется с Ягодниковым, который его будет атаковать…
Под крыльями появились облака. Плотные, с темноватым оттенком, они закрывали землю на север, запад и восток. Истребитель в стратосфере. Стекла кабины покрылись инеем: за кабиной пятьдесят пять градусов ниже нуля. Горячий воздух от двигателя быстро остывает, и Николай чувствует, как холод проникает к ногам. По радио передали первый поворотный. Астахов довернул самолет на приводную радиостанцию, установленную на аэродроме и посылавшую свои импульсы на стрелку прибора. О неисправности компаса он на землю не сообщил. «Лишнее. Прилечу, посмотрим… Чертов техник!»
Ягодникова по радио наводили на истребитель Астахова. Выполняя команды, Степан достиг стратосферы и оглядывал воздух в поисках светлого силуэта «противника». Астахов где-то рядом. Его нужно обнаружить и атаковать. Степану хотелось по-фронтовому подойти к истребителю Астахова незаметно и красивым броском сверху атаковать с близкой дистанции. Боевой азарт. По крайней мере он покажет этому вояке, что и им, Степаном, не забыты годы войны… Стрелка прибора скорости дрожит около тысячи километров в час. Светящееся кольцо прицела висит в небе, в пространстве перед глазами. Стреловидные крылья показались впереди. Степан уменьшил скорость, чтобы не проскочить цель, и приник к прицелу. Еще секунда… Он готов был нажать на кнопку фотопулемета, внутренне радуясь победе, но истребитель Астахова вдруг взмыл кверху, тут же опустил нос и, оставляя за хвостом белый след от работавшего на малых оборотах двигателя, вошел почти в отвесное пикирование. «Раньше заметил, черт глазастый. Не упустить бы!» Степан бросил свой самолет вниз, за истребителем Астахова с одной целью: атаковать первым во что бы то ни стало! Когда скорость достигла угрожающего предела, Степан, морщась, от острой боли в ушах и чувствуя, как дрожит самолет, потянул ручку на себя. Астахов сделал то же самое секундой раньше, и два самолета круто взмыли кверху. Истребитель Ягодникова сзади. Стрелять рано: большая дистанция. Степан увеличил мощность двигателя, сокращая расстояние. Он знал: Астахов видит его в перископе. Что он еще придумает, чтобы выйти из-под удара? Самолет Астахова теряет скорость, валится на крыло и вновь бросается вниз. Степан продолжал те же действия, и смысл команды с земли едва доходил до сознания, увлеченных «боем». По радио требовали сообщить действия и обстановку. Летчики не имели права менять высоту, тем более снижаться почти до бреющего полета. Они не имели права и отклоняться от маршрута. Степан не думал, что Астахов будет действовать столь безрассудно, и сам поддался азарту товарища… Внизу облачность. Истребители неслись навстречу рваным клочьям, застилавшим море. Степан вновь приник к прицелу. Теперь это уже казалось ему не нужным, но отступать было поздно. Хватит ли высоты? И вдруг понял: Астахов не даст себя атаковать. Он уйдет под облака. Там море. Астахов мало летал над ним, а облачность низкая. Предупредить по радио — значит, передать на землю о нарушении задания, значит, еще раз увидеть ироническую улыбку на лице Астахова… «Все для войны!» И все же Степан передал, когда увидел, что истребитель Астахова уменьшил угол пикирования и скрылся в облаках: