— За полярным кругом можно вести себя несколько иначе, не нарушая устава, а, так сказать, дополняя его. У всех одна жизнь, одна судьба. Стоит ли «тянуться», и зачем такая требовательность?
Орлова Астахов понял сразу. Бывали такие. Летают хорошо, но небрежно, грубо, подчеркнуто самоуверенно. Он встречал таких на фронте, но там они быстро менялись, после одного-двух вылетов. Здесь сложнее. Ботов прощал многие вольности и в процессе подготовки к полетам и в полетах. Но он, Астахов, заместитель командира, не может согласиться с этим. Ему не были чужды свободные темы (они нужны и неизбежны в любом коллективе), но устав Николай понимал так, как он написан, и возражений не терпел, когда дело касалось службы, полетов. Проверяя летчиков в воздухе, Астахов стремился узнать в них главное, что помогает летать или тормозит их выучку. Это ему удавалось. Помогали старые навыки. Во всяком случае, с молодыми летчиками ему было легче, чем со «стариками», которые избегали разговоров о своих недостатках. Было время, когда Астахов нервничал, замыкался в себе, особенно после полета с Ягодниковым, но постепенно замкнутость прошла, и этому помогли не только его усилия, но и сами летчики…
На большой высоте бомбардировщик. Он где-то разворачивается и летит обратно. Его нужно перехватить на заданных рубежах. Истребители Астахова и Орлова оторвались от земли и окунулись в клочкастую облачность. Круто набирая высоту, они летят навстречу цели. Пока она далеко, за сотни километров. Земля ее видит на экранах локаторов, летчики — пока нет. Орлов следит за ведущим. Маленькие стреловидные крылья, сверкая отраженными косыми лучами полярного солнца, покачиваются в разряженном воздухе стратосферы. Потемневшее небо давит сверху: двигателю трудно на такой высоте. Наводчики предупреждают: цель недалеко. Полосатые морозные кристаллики изрезали стекла фонаря кабины, затрудняя обзор.
— Атакуйте первым. Прикрываю!
Голос ведущего. Орлов не воевал, настоящего боя не знает, но чувствует: так было и в войну, и так же звучала команда командира. Он прибавляет обороты двигателю и выходит вперед. На пересекающихся курсах, оставляя далеко тянувшийся мохнатый белесый след от мощных двигателей, бомбардировщик открылся сразу с громадными крыльями и длинным фюзеляжем. Орлов подворачивает истребитель и сближается с целью. Помимо его воли, самолет тянет к хвосту бомбардировщика. Он увеличивает обороты до максимальных… Ближе, еще немного… Ему хотелось сфотографировать цель с предельно близкой дистанции. Астахов увидит фотопленку и скажет что-нибудь хорошее. Но этого Орлов сделать не успел: мощная струя от двигателей тяжелой машины качнула истребитель, бросила его на крыло и вниз. Орлов с досадой выровнял самолет и вновь рванулся кверху. Поздно! Истребитель Астахова снизу как бы слился с бомбардировщиком, «расстреливая» его спокойно и уверенно. На такой высоте раньше Орлов атак не производил и поведение собственного самолета для него было новым. Ему больше ничего не оставалось делать, как догнать самолет ведущего, который уже вышел из атаки и ждет его. Бомбардировщик с большой скоростью скрылся.