— Какие?
Лицо Куракина дрогнуло. Он отложил гимнастерку.
— Это что? Допрос?
— Нет, просто хочется разобраться, почему Тихонов погиб. Сегодня, говорят, на командирском совещании спрашивали…
— Что? — поспешно спросил Куракин.
— Вот что, дорогой, — еле сдерживая злость, отвечал Астахов, — Тихонов остался один, его не выручили, он из-за нас погиб! — выкрикнул он уже громко.
Около них собрались летчики, прислушиваясь к разговору. В Куракине сомневались многие. В боях самолета Куракина никто не видел. Где он был, не знали. Но Степан прилетал всегда на аэродром вместе со всеми и без боевого комплекта снарядов. На вопросы отвечал одно и тоже: дрался в стороне. Случалось, говорил и о том, что сбивал вражеские самолеты. В сегодняшнем бою он снова, очевидно, не был, иначе он мог бы объяснить гибель своего ведущего.
— Степан, — еле сдерживая себя, продолжал Астахов, — я не спрашиваю тебя сейчас, где ты бываешь во время боев, но ответь, куда ты расходуешь снаряды? Это ты скажи, а то, знаешь, всякое бывает!
— Ты что, грозишь?
— Пока нет.
— Ну, так если хочешь меня опозорить, — продолжай свое грязное дело. Я дерусь, как все! А если не могу держаться около своего ведущего, так в этом виновато отсутствие достаточной тренировки, опыта… Неужели мне не жалко Тихонова! Но разве я виноват? Я видел, кто-то горит, а кто…
— Вот что, Куракин, — Астахов встал, — я буду рад, если мы ошибаемся. Поверь этому.
Астахов отошел. Разошлись и летчики. Но в их молчании чувствовалась глухая вражда к Куракину.
Куракин огляделся. Никто на него не смотрел. Он резким движением откинул на койке одеяло, лег, не раздеваясь, и затих.
Утром группа в составе восьми самолетов вылетела по тревоге на перехват немецких бомбардировщиков.
По тону, каким командир полка отдавал приказ «любой ценой предотвратить бомбардировку», Губин и его семь летчиков поняли, что дело «пахнет керосином».
Летели на юго-запад. Воздух был чистый, прозрачный. Встреча должна была произойти над своей территорией. Внизу расстилались ослепительные снежные пространства, кое-где темнели леса и редко разбросанные деревушки.
Перед самым вылетом Губин, отведя в сторону Астахова и Корнеева, тихо и быстро проговорил:
— Последите за Куракиным, поручаю его вам.
Еще не вышло расчетное время, как появился противник. На пересекающих курсах, километрах в шести от них, в боевых порядках шло около двадцати «юнкерсов».
В стороне и выше Астахов заметил четверку истребителей прикрытия.
Астахов мгновенно оценил обстановку: сложное дело… Были бы одни пикировщики. А с истребителями будет трудно, очень трудно!..
Но Губин, маскируясь облачностью, уже уверенно шел на сближение. Его решительные действия разогнали сомнения Николая.
Астахов посмотрел в сторону Куракина. Тот был на месте. Губин скомандовал: «Первая атака всей группой». Самолетов было слишком мало, чтобы их делить, требовался мощный удар. Немецкие истребители не могли предотвратить внезапного нападения из-за облаков, и два головных «юнкерса», обволакиваясь черным, как нефть, дымом, неуклюже перевалились на нос. Третий тоже задымил, но продолжал лететь. Строй бомбардировщиков рассыпался.
Выйдя из атаки и осмотревшись, Астахов резко увеличил обороты мотора: он снова пошел на сближение с бомбардировщиками, которые упрямо шли по заданному курсу.
Внезапно на левой плоскости появилось несколько рваных отверстий. С предельно близкой дистанции он ударил по моторам «юнкерса» и резким маневром ушел вверх.
«Счастливчик пока». Астахов плотнее прижался к спинке сиденья. Он не мог видеть, как падал подбитый им «юнкерс», но впереди себя внизу он заметил круто снижающийся истребитель с яркой звездой на фюзеляже. Не раздумывая, Астахов пошел за ним, чтобы обеспечить ему безопасность посадки. Но истребителя не преследовали, — очевидно, было не до него. Без труда догнав подбитую машину, Астахов узнал по номеру самолет Вити Корнеева. На секунду он забыл обо всем, не в силах оторвать глаз от падающего друга. Мотор и кабина были в огне.
— Витька! Дорогой! — кричал Астахов. — Парашют, парашют скорее!
Белый купол парашюта оторвался от горящего самолета далеко внизу. Дышать Астахову стало легче. Крутой спиралью он повел самолет вверх.
Внизу горели еще два самолета. Чьи? Раздалась беспорядочная серия бомбовых взрывов; бомбардировщики уходили, бесцельно сбросив груз.
К хвосту последнего «юнкерса» вплотную подошел советский истребитель, и широкие черные крылья бомбардировщика вяло качнулись. От его хвоста полетели крупные клочья обшивки, и, секунду спустя, он начал падать вместе с истребителем.