Аэродром, на который полк майора Губина перелетел неделю назад, тупым клином упирался в позицию советских войск. Непосредственная близость к фронту мало смущала летчиков. Обычно не проходило и двух дней, как посадочная площадка оставалась в тылу и возникала необходимость менять место, следуя за войсками.
Утром, едва просветлела серая мгла, две эскадрильи были подняты в воздух. Через несколько минут по тревоге ушла и последняя группа самолетов.
Истребители должны были очистить небо над тем клочком земли, где в этот день войскам было приказано ликвидировать немецкую группировку между Берлином и Франкфуртом-на-Одере. Последняя группа улетела прикрыть пехоту непосредственно над полем боя.
С тяжелым сердцем, лишенный на время ареста права летать, бродил Виктор по опустевшему полю.
Вытерпит ли он эти три дня? У своего самолета, укрытого в капонире, Виктор наблюдал за торопливыми движениями девушек, готовящих снаряды для следующей зарядки, за тревожными выжидающими лицами механиков. Вдали, на границе поля, расчеты зенитных пулеметов следили за воздухом. Небо чисто. Воздух прозрачен. Виктор влез на крыло и тоскливо смотрел сквозь прозрачную дымку на горизонт. Издали доносился гул артиллерийских залпов.
Где-то рвались бомбы. Что-то нужно делать, но что?
Виктор хотел пойти к механикам, но не решался: неминуемо он увидел бы осуждающие лица, а это было трудно вынести. Группа девушек двигалась к его самолету. Их лица были веселы и приветливы. Он увидел стройную фигуру Олеси, и давно знакомое, мучительное чувство вспыхнуло с новой силой. Оружейник Тамара Васильцева, рослая смуглая девушка, подойдя к самолету, с деланной серьезностью проговорила:
— Вы бы, товарищ старший лейтенант, прогулялись, а мы проверим пушки на вашем истребителе. У вас ведь, кажется, выходной сегодня.
«Чертова девка, знает, а представляется…» — с неприязнью подумал Виктор. Он старался говорить равнодушно:
— Проверяйте, я вам не помешаю. Только почему вас так много?
— Я буду проверять, а девушки вас развлекут. Что-то ваше лицо нам не совсем нравится. Вы не больны?
Девушки усмехнулись лукаво.
— Товарищ старший лейтенант, в самом деле, дайте механику команду снять капоты, а мы вместе переуложим парашют, срок подошел.
Виктор невольно глянул на Олесю. Она улыбнулась, и он увидел в этой улыбке больше сочувствия, чем осуждения. Он не догадывался еще, что они действительно пришли отвлечь его от тяжелых мыслей, но он знал другое: ничто не могло укрыться от любознательных и лукавых девичьих глаз.
— Эх, девушки, не знаете вы, что это такое: тело здесь, а душа там, — Виктор рукой показал вверх.
Чувствуя, что не сможет приобрести душевного равновесия до прилета товарищей, он посмотрел на часы: еще ждать не менее часа. Открыв фонарь кабины, он вытащил парашют, взвалил его на плечи и, не глядя на Олесю, сказал:
— Пойдемте переуложим…
Мельком Виктор заметил, что девушки с любопытством наблюдали за ним. Направляясь к раздвижному парашютному столу, намеренно замедлял шаги, чтобы подольше побыть с Олесей, но Олеся, убежала вперед. Они только успели разложить ослепительно белые волны парашюта на столике, как раздалась пулеметная трескотня, вдруг разорвавшая тишину. Виктор быстро взглянул туда, где стояли пулеметы, и от удивления присел: спарки пулеметов стреляли не вверх, а по горизонту, туда, где виднелись кусты на западной стороне летного поля. Страшная догадка мелькнула в сознании. Он вспрыгнул на стол и, не замечая того, что топчет ногами мягкую чистую ткань, посмотрел в направлении стрельбы. Чей-то высокий голос прокричал: «В ружье!»
Виктор увидел вдали две цепи касок. Пригнувшись, немцы бежали к аэродрому. Не было сомнения — диверсионная группа решила овладеть аэродромом, уничтожить оставшуюся материальную часть и подорвать поле.
Виктор знал, что такие попытки были уже на других аэродромах. Он торопливо осмотрелся: механики выбегали из каптерок, на ходу щелкая затворами винтовок.
Девушки торопливо закрывали капоты. На западной границе поля немногочисленный отряд обслуживающих аэродром людей дружными залпами заставил немцев залечь. Надолго ли? Что делать? Виктор, чувствуя частые удары сердца, мучительно думал. Немцев, видимо, много… На аэродроме два спаренных пулемета и винтовки механиков. Слишком мало. Но аэродром нужно было сохранить во что бы то ни стало. Он побежал к своему самолету и, видя, что девушки бегут к месту перестрелки, закричал на ходу: