Земля стала болотистой и сырой. Надя посмотрела на карту.
— Сейчас кончается лес…
Впервые в голосе подруги Таня услышала тревожную нотку.
— …А там поле с речушкой и несколько хуторов. Доберемся до них и подумаем. — Глянув на часы, Надя добавила: — Уже час в пути… Как быстро прошло время.
Скоро впереди открылось поле с невспаханной мокрой землей. Снега нет, но земля под ногами липкая и тяжелая. В стороне они увидели деревянный, с двумя остроконечными крышами дом с пристройками. Дом казался пустым.
— Теперь давай подумаем, что делать дальше. — Надя устало присела на пенек. Ее лицо по-прежнему было спокойным, но во взгляде чувствовалась тревожная озабоченность.
Таня готова была подчиниться любым решениям. К ней вернулась уверенность. Она уже не думала о том, что они обречены, но надо было искать выход. Фронт, по крайней мере, в тридцати километрах от этого места. Судя по карте, до линии фронта преимущественно поля с разбросанными хуторами и кое-где небольшие леса, в которых, конечно, маскируются немецкие части. Все же Таня сказала:
— Если в доме никого нет, просидим в нем до вечера, а там двинемся дальше. Видимо, немцам сейчас не до погони, иначе они были бы здесь.
Надя, подумав, ответила:
— У нас в пистолетах по восемь пуль. Это уже неплохо… на всякий случай. — И добавила: — Решено. Если он пустой, проживем до вечера. Ты сейчас останешься здесь, а я пойду — на разведку. Вдвоем погибать нет смысла. В случае чего, не бросайся сломя голову, а с умом. Если все в порядке, я выйду и махну три раза перчаткой.
Чесных оставила планшет, документы, перезарядила пистолет и двинулась к ферме.
Таня, волнуясь, неотрывно следила за подругой, пока та не скрылась за забором. Условленное время прошло. Таня прижалась к тонкому стволу молодого дубка, чувствуя холодную испарину на лице. Не в силах больше оставаться на месте, она уже решила сама бежать туда, к ферме, но в это время показалась Надя. Таня дрожащими от волнения руками схватила планшеты и быстро пересекла поле. Они бегло осмотрели расположение пустых комнат. Обрывки бумаги, куски рогожи, несколько пустых банок, валявшихся на полу вместе с разбитым стеклом, — все это говорило о торопливых сборах. В глубине видна была широкая лестница, упиравшаяся верхним концом в квадратное отверстие на потолке. Таня с опаской стала подниматься по этой лестнице, ей все время казалось, что вот-вот сверху выглянет ствол автомата.
— Я была там, — сказала Надя, — что-то вроде мансарды. Там нам будет очень удобно.
Получердачное помещение было завалено мебелью. Снятая с петель крышка люка валялась тут же. Отсюда, сверху, была видна большая часть комнаты, а в просветы двух узких, матовых от пыли окон можно было разглядеть и улицу.
— До чертиков пить хочется! Говорят, в подвалах брошенных ферм — склады вина. Немцы — запасливый народ. Может, разведать?
Таня, подумав, что Надя шутит, ответила шуткой:
— Будто бы и закуска хранится, так сказать, по северному варианту.
— А что ты думаешь? Разведаю, а ты тем временем смотри внимательней. — И она встала. Таня порывисто удержала ее за руку.
— Не надо. Потерпим.
— Не понимаю, почему мы должны терпеть? Вечером еще больше захочется есть и пить… Ба! — Надя хлопнула себя по лбу. — Таких растяп, как мы с тобой, бить надо: бортовой паек сожгли…
Таня только сейчас вспомнила, что они забыли в самолете два бортовых пайка, по меньшей мере, продуктов там на неделю.
— На бедного Макара все шишки валятся. Все же я пойду. Это недолго. А ты посматривай.
Надя осторожно спустилась по лестнице вниз.
«Второй раз волнуйся за нее». Таня приникла к окну. Минут через десять появилась Надя с двумя головками сыра и с бутылью мутноватой жидкости.
Ели торопливо, хотя спешить было некуда, До наступления темноты еще много времени. Весенний ветер доносил ухающие залпы артиллерии. Недалеко линия фронта и свои войска, но как добраться до них? Тщательно изучали карту. Ферма в стороне от главных дорог, кажется, и войск врага поблизости нет, но они могут быть здесь каждую минуту.
Когда сумерки начали скрадывать очертания леса, девушки услышали шум автомобильного мотора. Сквозь матовое окошечко видно было, как из подъехавшей машины вылезли четверо немецких солдат. Таня прижалась к подруге, с трудом сдерживая дыхание. Надя не шевелилась. Немцы о чем-то поговорили, что-то доказывая друг другу, что видно было по резким движениям рук, затем вновь уселись в машину и поехали обратно.
Таня поняла, что ехать вперед им было нельзя: машина могла застрять в вязком грунте непросохшей земли. Это успокоило подруг. И все же оставаться здесь они не могли. Когда темнота прикрыла землю, летчицы вышли из дома и направились на восток к лесу. Судя по карте, он был недалеко, но они долго шли, пока лес не прикрыл их, и только тогда почувствовали облегчение: ночь и лес — надежная естественная маскировка. А что же дальше? За ночь они могли пройти километров десять, не больше, если их ни что не остановит. Кроме того, они не знали обстановки на этом участке фронта. Проблема перехода линии фронта в данную минуту казалась неразрешимой, поэтому они шли, надеясь на удачу, не думая, что будет дальше.