В эти секунды он думал не о своей гибели. Он думал, что целый месяц безнаказанно летает этот воздушный волк. Федор в отчаянном порыве рванулся вперед, навстречу пикирующему истребителю… Звук родного мотора заставил его присесть от волнения. Летит Кондик!
Сквозь гул двух моторов прорвалась длинная пулеметная очередь, в следующую секунду еще одна. Истребитель Кондика промелькнул перед носом немецкого самолета.
«Береги снаряды, Миша… Тащи его на высоту», — советовал вслух Федор, словно Кондик мог его слышать.
Высота около трех тысяч. Немец дальше не идет. Он делает резкий рывок в сторону и на крыло… Сноп трассирующих снарядов проносится впереди истребителя Кондика. Федор видит темные полоски в небе, сжимает кулаки. Истребители петляют на громадных скоростях, пытаясь зайти один к другому в хвост: Наконец, Кондику это удалось. «Бей… бей! Пора, друг!» Но очереди не слышно. Страшная мысль поразила Михеева: «Нет снарядов». Теперь самолет Кондика под ударом. Но выстрелов немца тоже нет. Значит, и тот с пустыми патронными ящиками. Что же дальше? Федор хрустнул пальцами. Он понимал состояние друга. Оба самолета разошлись в стороны, затем круто одновременно развернулись… Они летят навстречу, в лоб. Моторы истошно ревут на полных оборотах. Расстояние пожирается ими.
— Что ты делаешь? — кричит Федор, не узнавая своего голоса.
На сумасшедших скоростях истребители несутся навстречу друг другу… Мгновение — и от страшного треска вздрогнула земля. Чудовищный фейерверк горящих осколков рассыпался в небе…
Федор упал на землю, уткнулся лицом в сырую траву и, кусая губы, глухо застонал.
6
Командир полка Губин летал часто и много. Кто-то из руководителей штаба писал приказы о нецелесообразности принимать участие в вылетах командиру полка, когда в полет идут эскадрильи, а не полк в целом. Губин оставался прежним. Он знал, что прямые командиры не могут осудить его за это, хотя бы потому, что его полеты не были неоправданным риском: они учили молодых воевать, а ему давали возможность ближе узнать людей в воздухе, в бою. Да и сам он не мыслил себе жизни без полетов.
Вот и сейчас он поведет не полк, а звено на «свободную охоту». С ним трое испытанных летчиков: Астахов, Корнеев и Абашидзе. Хорошо слетанные две пары будут готовы к бою в любой обстановке.
Кто из опытных летчиков не мечтает о таких полетах! Нет заданной высоты, нет заданного маршрута, молчит и пункт наведения. Воздух чист. Над передовыми позициями тает дым, и земля проглядывает осторожно, нерешительно… В эти часы армейские части обеих сторон сжимают кулак для нового удара: скрытно меняют позиции войска, подтягивается техника, подвозятся боеприпасы. На аэродромах к широким крыльям подвешиваются бомбы. Самолеты-разведчики рыскают в небе, оценивая обстановку. «Свободная охота!» Смотри, выискивай. Если не нашел, продолжай искать, и когда увидел — бей. Самолеты ли в воздухе, или танки на земле, составы с боеприпасами, или замаскированные войска. Налетай внезапно и так же внезапно исчезай. Летчики сами придумали этот новый тактический прием. Враг боится летчиков «свободной охоты». Это — смелые, решительные люди. Они улетают в глубокий тыл врага, прочесывают аэродромы, разведывают коммуникации и, когда надо, дерутся не на жизнь, а на смерть. Их трудно обнаружить, трудно уничтожить. Это — полет с неограниченным полем действий. Сведения, полученные наземным командованием от летчиков «свободной охоты», часто обеспечивают победу в более короткие сроки и с меньшим числом жертв. Давно летая с Губиным, полюбил Астахов эти смелые полеты маленькими группами. Первое время его пугала неизвестность: куда летим, кого встретим… Сколько бы ни было врага в воздухе, летчики не уклонялись от боя, — наоборот, навязывали бой и этим срывали замыслы противника. Это было важно. Теперь Астахов гордился тем, что он в числе летчиков, способных на такие полеты. Он привык к ним, желал их.
На этот раз Губин ставил перед собой особую задачу. Несколько дней назад в небе появились немецкие реактивные истребители. Их видели летчики соседних полков. И не только видели, но и сбивали.
Губину очень хотелось самому вогнать очередь снарядов в эту «немецкую новинку» и посмотреть, как она горит.
С легким волнением, которое летчик всегда испытывает перед полетом, Губин размышляет над предстоящей операцией. Его ведомые поспешно выкатывают самолеты из укрытий.
— Астахов… Корнеев… Абашидзе… быстро ко мне!
Губин поздоровался с летчиками, проверил карты, уложенные в планшеты, и коротко дал последние указания: