— Может случиться, что работать придется не звеном, а парами. Командую по радио. Ты, батя, своей парой будь готов, как пионер, прикрыть меня в бою. Не теряй высоты, — обратился он к Абашидзе.
Тот молча кивнул головой.
— Ну что же, поехали?
— Поехали, товарищ командир!
— По самолетам!
Четверка восходящей спиралью набирая высоту, скрылась в светлой, слегка задымленной дали. Всматриваясь в бескрайнюю пустоту чужого неба, Астахов представил на минуту свою четверку, затерявшуюся на высоте семи тысяч метров, в мертвом пространстве, и ему не верилось, что где-то рядом может появиться противник и начнется головокружительная карусель с ревом моторов и с треском пулеметных очередей.
Далеко внизу виднелась земля, которая казалась отдельным миром, не связанным с голубым простором.
Астахов вспомнил слова Губина: «Несмотря на то, что у летчика нет глаз на затылке, он должен видеть все, что делается позади. Глаза должны быть всюду».
Он давно приучил себя не только видеть, но и чувствовать врага. Численно превосходящий противник не страшен, если его своевременно увидеть и первым атаковать. Такое правило давно известно Астахову. Он готов сейчас заметить любую точку на горизонте. Самолеты кажутся неподвижными в спокойном утреннем воздухе.
Астахов взглянул на карту: они над расположением противника в районе ПВО Берлина. Воздух по-прежнему чист. На такую высоту немецкие истребители залетают редко, а теперь, когда фронт продвинулся к окрестностям Берлина, немецкие бомбардировщики последними отборными силами пытаются бомбить наступающие советские части, почти перестав летать по тылам. Такая тактика не допускает больших высот. Да и тактика ли это?
Астахов услышал команду по радио: «снижаемся», и вздохнул с облегчением — эта тишина кругом становилась томительной. На высоте трех тысяч метров они взяли обратный курс, чтобы не попасть в зону зенитного огня, и через несколько минут полета Астахов вдруг увидел приближающийся на пересекающих курсах незнакомый, причудливой формы самолет.
Он знал конструкции всех немецких самолетов, но то, что он увидел сейчас, было совсем непонятным. Напряженно всматриваясь в тяжелую неуклюжую машину, Астахов одновременно следил за действиями командира, идущего наперехват.
«Что они еще придумали?» — подумал Астахов и приготовился к встрече. Расстояние быстро сокращалось. Появилось еще несколько машин, летящих тем же курсом. Астахов замер от удивления. На «юнкерсе» сверху «сидел» истребитель «фокке-вульф». При виде такого сооружения Астахов подумал: «Вот она — крайность…» Он понял, что истребитель в любой момент мог отцепиться от бомбардировщика и вступить в бой, что «юнкерсы» летели сбросить бомбы на наступающие части.
Четверка истребителей оставалась незамеченной в стороне солнца; двухэтажный бомбардировщик продолжал лететь, не меняя курса.
— Вано, прикрой… атакую парой.
Губин с Астаховым, круто пикируя, ударили по бомбардировщику, и Астахов заметил, как истребитель пытался освободиться, его крылья качнулись, и он готов был отскочить в сторону, но огонь нескольких пулеметов пришил его к месту. «Юнкерс» неуклюже перевалился на нос. Вероятно, был убит летчик, моторы работали, огня не было видно, а тяжело нагруженная машина беспорядочно падала. Истребитель так и остался на фюзеляже, не сумев освободиться от креплений, а может быть, и его летчик тоже был убит.
Абашидзе резко и встревоженно передал по радио:
— «Фоккеры» сверху.
Губин резко взмыл вверх, Астахов еле успел последовать за ним. С двух сторон на них пикировали две группы немецких истребителей. Абашидзе и Корнеев вступили в бой, увернувшись от неожиданной атаки.
«Увлеклись этим чертовым сооружением…» — с досадой подумал Астахов, с трудом удерживаясь рядом с Губиным, самолет которого «свечой» шел кверху. Что будет дальше, Астахов знал. Он давно привык понимать каждое движение командира. Самолет Губина резко перевалил в сторону, упал на крыло и мгновенно очутился рядом с одним из «фоккеров». Язык пламени лизнул крылья немецкого истребителя, и самолет вспыхнул. В стороне падал еще один, там Абашидзе с Корнеевым связывали боем шестерку истребителей, увлекая их в высоту.
С первой атаки преимущество в высоте и скорости немцы потеряли, и четверка Губина парами — одна ниже, другая сверху — заставили их стать в оборонительный круг.
Астахов перевел дух. От резкого маневра все еще стучало в висках. Он быстро осмотрелся. Бомбардировщиков не стало видно. Во время атаки Губин передавал по радио на землю о численности противника, улетевшего к линии фронта. Там их встретят.