— Противника вижу. Начинаю бой!
…Пара «фоккеров» прорезала вдруг небо, упав, как и предполагал Губин, откуда-то сверху. За ними еще несколько пар. На секунду оторвавшись от прицела, Губин вскинул голову: группа Широкова завертелась в сумасшедшей карусели с истребителями противника. Он вновь припал к прицелу.
Предохранительные защелки откинулись с гашеток, пальцы легли на кнопки пушек, готовые нажать их, как только широкие крылья врага вместятся в кольцо прицела. Дальше события развернулись с быстротой, которую трудно определить земным временем. Такая скоротечность боя может быть только в воздухе, когда суммарные скорости своих и вражеских самолетов превышают тысячу километров в час. Фашистский бомбардировщик на одну секунду появился в прицеле Губина, и десяток снарядов прошил его. Тяжелый самолет перевалился на нос, упал на крыло и, сопровождаемый языком яркого пламени, рухнул вниз… Выходя из атаки, Губин успел заметить еще двух падающих «юнкерсов». Строй бомбовозов нарушился, первая атака удалась. Немецкие истребители не могли помешать ей: там вверху эскадрилья Широкова сковала их боем. Летчики услышали взволнованные слова командира:
— Молодцы, широковцы! Не пускайте «фоккеров», мы атакуем еще.
И тут же в ответ:
— Вас поняли. Не пустим!
Секунду телефоны молчали, а затем снова слова команды и возбужденные голоса летчиков Широкова:
— Пара ушла вниз. Догоним. Бей эту сволочь!
— Одиннадцатый, сзади противник, берегись!
— Прикрой, атакую!
Губин не пытался понять, кто говорит, да и незачем: он сам готов был каждую очередь из пушек сопровождать острым словом. В бою он преображался, чувствуя помолодевшее крепкое тело с натренированными мускулами и душу, полную азарта и ненависти… Еще атака. «Поспешили», — раздраженно думал Губин. Его напарник справа попал под перекрестный огонь двух бомбардировщиков и мгновенно загорелся.
— Выходи из боя вниз. Парашют!
Снаряд ударил по капоту и его истребителя, зацепил стекло фонаря. Губин инстинктивно пригнулся, но в следующую секунду уже стрелял сам. «Посмотрим, сколько вас останется после следующей», — выходя из атаки вверх, подумал он зло.
Голос командира эскадрильи Астахова прозвучал резко, почти испуганно:
— С юга противник!
Почему с юга? Губин впился глазами в небо на юге и в первую секунду не мог поверить своим глазам. Несколько звеньев тяжелых бомбардировщиков врага шли к району боевых действий с юга. Он мгновенно сообразил: налет «звездный». Второй полк наших истребителей должен быть направлен на северо-западную часть, откуда предполагалась новая волна бомбардировщиков. Очевидно, немецкие летчики знали это и пошли другим маршрутом. Наводчики на командном пункте «проворонили» их маневр… Так оно и есть — с земли команда ему, Губину:
— С юга крупная группа противника. Атаковать! Второй полк будет через пять минут.
Пять минут! Этого времени хватит бомбардировщикам, чтобы дойти до цели и сбросить бомбы. Хватит, если их не задержать. Губин огляделся: эскадрилья Широкова завязала бой еще с одной группой истребителей. Летчики Астахова вышли из атаки и готовятся к новой… Атакованные бомбардировщики продолжают полет с запада. Около двух десятков — с юга. Более критического положения он не помнил. Решение пришло мгновенно: он останется здесь, Астахова — туда, на юг. Слишком много врага в небе. Удержать две эскадрильи в кулаке нельзя.
— Двенадцатый, не допустить, идти наперехват… разгоню этих — помогу!
Двенадцатый — Астахов. Может быть, его эскадрилья сдержит движение фашистских бомбардировщиков, которые пока еще были дальше от района боев на земле, чем упрямо идущие с запада «юнкерсы» первой группы.
Астахов развернул эскадрилью на юг. «Трудно будет… ничего, выдержишь», — только и успел подумать Губин, как снова атака. Еще очередь из всех пушек всех истребителей; еще несколько тяжело нагруженных машин шарахнулись в сторону и задымили. Сквозь гул моторов пробивался пулеметный треск. Самолеты на ураганных скоростях мелькали перед глазами…
Астахов вел свою эскадрилью наперехват нового противника. Секунда, еще одна… и в воздухе засверкали огненные хвосты трассирующих пуль. Астахов на всю жизнь запомнил этот миг, не секунду, а миг: слева сверху два истребителя неслись навстречу друг другу — один свой, другой «фоккер» Светлые нити снарядов как бы соединили их. Истребители успели увернуться от удара в лоб, но, подожженные снарядами, взорвались.