— Поверь, — тихо, но спокойным голосом проговорил он. — Тебе и Фомину я желаю большого счастья, и еще поверь, что я люблю вас обоих, по крайней мере достаточно сильно, чтобы оставаться вам другом.
— Спасибо… Прощай. Нам пора…
Она вскочила на крыло и влезла в кабину, крикнув Михееву, стоившему несколько в стороне:
— Летим!
Федор влез, кряхтя, в заднюю кабину.
Астахов постоял немного, не двигаясь, затем подошел к винту, провернул его и скомандовал к запуску. Мотор поворчал, два раза кашлянул и заработал на малых оборотах. Астахов влез на плоскость, обнял в кабине Михеева, пожал протянутую Таней руку и быстрее, чем следовало бы, спрыгнул на землю. Он все еще не мог поверить, осмыслить, что все, что происходило сейчас, — действительность… Как, действительно, все просто…
Самолет легко оторвался от земли и, развернувшись над аэродромом, скрылся.
Астахов успел последний раз увидеть в кабинах маленькую головку Тани и машущего руками Михеева.
…В предвечерний час Губин вышел из командного пункта, постоял в раздумье и медленно направился на восточную границу аэродрома. Еще издали он увидел одиноко сидящего человека.
Испытывая жалость к своему молодому другу, Губин хотел что-то сделать, сказать, чтобы вернуть Астахову его душевное равновесие, и в то же время понял — таких слов сейчас не найдешь. Оставаясь незамеченным, он повернул обратно и подумал: «Сам во всем разберется».
13
Разноцветный пучок ракет рассыпался в небе, и еще не успели на лету погаснуть огни, как воздух задрожал от взревевших моторов. Истребители рванулись вперед, легко оторвались от земли и, круто набирая высоту, скрылись в направлении Берлина. Полк опять переменил посадочную площадку. До города рукой подать. Астахов знал, что победное знамя установлено над рейхстагом, его пронесли в этот день смелые люди сквозь огонь и тысячу смертей. Он до боли в глазах всматривался в мутную землю, отыскивая среди разрушенных кварталов куполообразное здание с красным флагом.
Бои на земле и в воздухе продолжались с прежним напряжением.
Эскадрилья, которой в этом вылете командовал Губин, промчалась на высоте тысячи метров над центральной частью города. Николай облегченно и радостно вздохнул: он успел заметить над серым огромным зданием трепещущий красный флаг. Открывшееся глазам летчиков впереди внизу поле — берлинский аэродром — было во многих местах изрыто бомбами. Пытавшиеся взлететь с него вражеские самолеты прижимались к земле пулеметным огнем истребителей. Пилоты тяжелых машин, которые должны были увезти соратников Гитлера, разбежались. Шеф-пилот самого Гитлера сдался в плен со словами: «Это самое лучшее, что я теперь могу сделать!»
Сверху хорошо видно: город со всех сторон окружен войсками. В воздухе, как молнии, мелькают самолеты различных конструкций, часто оставляя за собой черные зловещие полосы. В этот день бои в берлинском небе достигли наивысшего напряжения. В эфире беспрерывно раздаются разноязычные звуки команд и возбужденные голоса летчиков.
На высоте двух тысяч метров Губин со своей эскадрильей ринулся в самую гущу боя, который происходил над центральным полем. Одно звено он направил вниз, чтобы препятствовать взлету вражеских машин.
Николай забыл про землю. Кругом немецкие «фоккеры», «рамы», «юнкерсы» и всё, чем фашистская армия располагала на этот день. Годы войны приучили Астахова к выдержке и, чувствуя свое превосходство, он умело уходил из-под удара немцев и смело нападал сам. За пять минут боя он успел «свалить» два самолета противника. Его звено вело бой на средней высоте, Губин с Широковым дрались где-то сверху, прикрывая Астахова, не допуская неожиданных ударов. «За ними, как за каменной стеной», — думал Николай, стиснув зубы от страшного напряжения и выбирая новую цель для удара наверняка.
Немцы стреляли длинными очередями. Один истребитель вверху вспыхнул, и маленькая темная фигура летчика, отделившаяся от горящего самолета, долго падала, не раскрывая парашюта. Белый купол мгновенно вырос почти у самой земли, как разрыв снаряда, и скрылся между домами той части города, которая была в руках советских бойцов. Астахов осмотрелся. Не увидел самолета Широкова. Значит, это он выбросился. «Чертова выдержка у человека. Так затянуть прыжок!.. Не стукнулся бы только о камни в развалинах».
Откуда-то пришла еще группа истребителей, прямо с ходу вступила в бой, и через несколько минут воздух опустел. Немцы удрали. Эскадрилья Губина повисла над аэродромом. Другая группа ушла дальше, к западной части города. Очевидно, это истребители «свободной охоты».