— Скоро?
— Вышли на посадочный.
— Я постою рядом, не возражаешь?
Летчик на мгновение перевел взгляд на Астахова. Губы его дрогнули в улыбке.
— Стой. Только не мешай технику выпустить шасси.
Колеса выскочили из своих гнезд и с легким толчком стали на замки. Высота сто метров. Земли пока нет. Пятьдесят метров… Впереди мелькнула земля с отблесками красных огней на посадочной полосе. Астахов с трудом определил момент выравнивания. Толчки. Скрип тормозов. Он невольно вздохнул. «На истребителе будет трудно. Чертова погода. Неужели часто здесь эта прелесть?»
— Не плохо для первого знакомства с севером. Спасибо за благополучную доставку.
— Привыкай. Пока работают приборы и голова, все будет в порядке.
И не раз позже Астахов вспоминал эти справедливые слова первого летчика, которого он встретил на севере.
На земле сыро. Порывы холодного колючего ветра. Сумрак. Конец северного июня…
До поселка несколько километров берегом моря. Тяжелые волны с шумом пенились, выбрасываясь на землю. Холодные, угрюмые, они бились о камни и с глухим рокотом откатывались назад. Бывает ли море когда-нибудь спокойным? Оно не манило, скорее отталкивало суровостью и холодом. Астахов не сожалел, когда море скрылось на повороте, и с удовольствием всматривался в короткие улицы и немногочисленные деревянные дома поселка. В центре его массивное, двухэтажное здание, самое большое в поселке. Клуб. Очевидно, только что окончился сеанс кинофильма: пестро одетая толпа выходила из широких дверей. В толпе мелькали и военные шинели. Астахов на минуту забыл, где он. Люди те же, но одеты, как глубокой осенью: пальто, куртки, свитера. На оживленных лицах улыбки, смех. И здесь жизнь! От прошлого волнения не осталось и следа. Впереди новое, значительное, может быть неспокойное, но это не шло вразрез его желаниям, и Николаю вдруг стало чуть-чуть стыдно настроения, которое тревожило его в самолете. Подъехали к длинному, барачного типа, дому. Стены дома покрашены светлой краской. Гостиница. В одной половине летчики, в другой — инженерный состав. В комнатах на три человека тепло, уютно, сравнительно просторно. Астахова ждали. Познакомились просто, как знакомились в годы войны. Ягодников Степан Иванович, высокий, худощавый, с землистым лицом, заметны морщины под глазами и по краям бледных губ. Сидя на кровати, он читал книгу. На глазах очки. Это удивило Николая: зачем? У летчиков зрение не выходит из пределов норм. Пожав Ягодникову руку, он не удержался от вопроса. Ягодников густым баском ответил:
— Легче будет привыкать к старости. Не за горами. — Впрочем, очки он тут же снял.
Другим соседом по комнате был Крутов Василий Васильевич, офицер с добрыми голубыми глазами и красивым пухлым ртом на чистом, свежем лице. Ягодников закрыл дверь на ключ, достал из ящика стола крупную, жирную рыбину. Привычные движения ножом, и отрезанные куски веером расположились на тарелке.
— Свежепросоленная. Ловили сами на озерах. Это, так сказать, первое удовольствие, которое получаешь в этой ледяной цитадели.
— А еще какие есть удовольствия?
— Есть… Так, по мелочи. Поживешь, увидишь.
Пока Степан готовил закуску, Крутов поставил на стол бутылку со спиртом. Николай не успел заметить, из каких тайников извлек ее Крутов.
— Осталась от праздника. Нужна конспирация. Здесь это не поощряется.
Астахов улыбнулся, подумав: а где же поощряется? Он отбросил сомнения в сторону (беспокоила мысль: они до некоторой степени подчинены ему по службе) и сказал:
— Можно подумать, вы берегли ее для меня. Очень трогательно, ничего не скажешь.
— Что ж, верно. Второй день ждем. Еще бы немного…
Ягодников покосился на бутылку. Астахов вспомнил, что задержался на день в Архангельске. Лететь не позволяла погода. Он посмотрел на третью койку, предназначенную ему. На постели чистые простыни. Спрашивать было не к чему: они действительно его ждали.