— Отдел вышел на тебя двое суток назад. А раз вышел Отдел, значит, где-то рядом и они. Мы сумели опередить их, но я даже не могу сказать на сколько: на день, на час или на пять минут. И не факт, что, если ты сейчас вернёшься домой, тебя уже не будут там ждать гости.
Эрис обречённо прикрыла глаза и опустила голову.
Вот и добегалась. А она наивно полагала, что сможет жить в глуши ещё долгое время, не вспоминая ни о людях, ни о всякой нечисти. И те, и другие вызывали у неё неприятные чувства и воспоминания. — Почему именно я? Вам других мало?
— Больше никого не осталось. Ты последняя.
Эрис вскинула голову и изумлённо уставилась на мужчину:
— В каком смысле, последняя? А…
— Мертвы. Все.
— Как мертвы? — расстерянно прошептала девушка, чувствуя, как понимание медленно оседает тяжёлой глыбой. Либо они сейчас говорили о разных людях, либо… — Не может быть… — Она огляделся по сторонам, взглянув на других бойцов, но те отвели глаза. — Но ведь… Все? Как же так? — Сердце отдало болью за грудиной.
— Когда мы поняли, что на вас началась охота, было уже поздно. Ты единственная, кто спрятался так хорошо.
— Видимо, недостаточно хорошо, раз вы здесь.
— Они тоже могут…
— Нет. Их здесь нет, — рвано вздохнула Эрис. — Никого. Всё чисто.
Перед глазами одним моментом пронеслись картинки с людьми, что годами были самыми близкими и родными в её жизни. Эти люди были жизнью Эрис.
Зажмурившись на мгновение, девушка поджала губы и глянула вперёд, видя лишь лица, улыбки и глаза, которые слишком прочно отпечатались у неё на подкорке мозга. Сжав за спиной руки в кулаки, Эрис двинулась вперёд, слыша за собой тихие шаги. Она всё ещё не могла поверить либо до конца осознать, что все, с кем она бок о бок прошла огонь и воду, — умерли. И Эрис даже не почувствовала, потому что находилась на большом расстоянии. А ведь, будь она ближе, поняла бы, что что-то происходит. Но… тогда, четыре года назад она приняла волевое решение удалиться и, похоже, теперь пожинает его горькие плоды.
Когда спустя минут десять Эрис под своеобразным конвоем вернулась обратно к дому, она даже не удивилась подъехавшему чёрному фургону, лишь мысленно отругала себя за беспечность и невнимательность, потому что сама была виновата в том, что не заметила этот автомобиль ещё в селении. А следили за неё, скорее всего, уже там, просто не стали устраивать шумиху, учитывая, насколько тихо и чисто любит работать Отдел, позволяя себе выходить за рамки лишь в тех случаях, когда этого действительно требовала ситуация.
Усадив Эрис в фургон, мужчина снял с девушки наручники и сел напротив. Эрис было спокойно вздохнула, но тут же недовольно фыркнула, когда к ним подсели ещё двое, зажимая её с обеих сторон. Это было смешно, учитывая, что для Эрис никто в машине не являлся даже малейшей угрозой.
— Можно твои ключи? — скорее поставил перед фактом, нежели спросил, мужчина, и Эрис засунула руку в карман, но остановилась, вопросительно посмотрев на него. — Наши люди останутся в твоем доме дожидаться тех, кто за тобой придёт.
— Надеетесь, что вам всё расскажут? — безэмоционально спросила девушка.
— Нет. Абсолютно. Но даже крупица информации — тоже информация при полном её отсутствии.
— Понятно. — Эрис вытащила связку, передавая мужчине, и тот ловко кинул её другому бойцу на улице, закрывая дверь в салон.
Машина медленно двинулась по лесной дороге, и Эрис задумчиво проводила взглядом людей, что уже заходили в дом и заносили внутрь большие увесистые сумки, и она прекрасно знал, что в тех находилось. Эрис нравился этот домик, но теперь можно было с уверенностью сказать, что она сюда уже не вернётся. Если за неё действительно придут другие, то уже будет некуда возвращаться после той бойни, что произойдёт.
Эрис грустно вздохнула и уставилась на свои грязные колени. Всё то, чего она так тщательно избегала долгое время, — возвращалось. И никому не было дела до её личных чувств и мыслей: ни Отделу, ни нечисти, ни миру. Последний создал Эрис такой, какая она есть, и бросил барахтаться по жизни самой. Выбирать самой. И учиться жить самой.