— Сэм, хватит! — повысил он голос, недовольно посмотрев на подчинённого. — Прекрати это сейчас же! Это неуважение к рубежнице. Вы цапаетесь, даже не начав работать над делом. Эрис, — обратился он к девушке, — я найду тебе другого человека из Сектора, у Сэма толковый заместитель, будешь иметь дело с ним.
— Нет, подожди. — Эрис тормознула его жестом руки и склонила голову к плечу, недовольно смерив взглядом Коула. — А теперь я хочу знать, на каком основании ты сейчас посмел обвинить рубежницу в заговоре против своих же? — Её глаза сверкнули откровенной злобой. — У тебя минута и ты в ответе за свои слова.
Мужчина откинулся на спинку кресла и демонстративно сложил руки на груди, не прерывая зрительного контакта, но, похоже, был намерен ничего не говорить.
— Сэм, — предупредил его Андерсен, — либо ты сейчас выкладываешь то, что известно только тебе, либо я со спокойной — поверь мне, что именно так, — душой отстраняю тебя и весь твой Сектор от этого дела.
— Расследование смертей рубежников — это прямая обязанность Первого сектора, — упрямо напомнил Коул.
— Вот и не доводи до пертурбации в Отделе! — Андерсен стукнул по столу.
— Ты этого не сделаешь.
— Проверим?
Вздохнув, Эрис пожевала губы и поднялась из кресла. Слушать перебранки между этими двумя у неё точно не было никакого желания. Пусть сами разбираются со своими проблемами, а Эрис умывает руки.
Она уже почти дошла до двери, когда услышала в спину одновременное:
— Эрис, подожди…
— В твоём доме и его окрестностях совершенно спокойно. За тобой до сих пор не пришли.
Первое было намного громче и явно было адресовано ей, но вот второе, более тихое… Эрис остановилась, так и не дотянувшись до дверной ручки, напрягая слух и напрягаясь вся.
— По всем расчётам уже должны были, но тихо. Будто ты им и не нужна вовсе.
— Прошло всего пара часов, — не оборачиваясь, предположила девушка. — Возможно…
— А если нет? Если за тобой так и не придут? Как ты объяснишь такой расклад?
Эрис сжала руки в кулаки и очень медленно повернулась. Джеймс подозрительно хмурился, скорее всего, просчитывая в голове все возможные варианты такой ситуации, а вот по глазам и вообще лицу Коула нельзя было абсолютно ничего прочесть. Тот констатировал факты и сейчас ждал ответную реакцию на них, либо уже давно решив, что будет делать, либо колеблясь. Но каждое новое слово, сказанное Эрис, лишь сильнее склонит его к какому-либо из вариантов.
— Ты сейчас посмел меня в чём-либо обвинить? — с зарождающимся гневом и практически одними губами спросила Эрис. В её жизни было много дерьма, но никогда ей не вменяли в вину предательство.
— Я всего лишь поинтересовался. И если ты действительно осмысливаешь масштабы произошедшего, — а ты осмысливаешь, — то должна понимать, что я обязан просчитать каждую версию, даже самую абсурдную. Но с каждой последующей минутой, что мой телефон молчит, а значит, в твоём доме ничего не происходит, абсурдные предположения постепенно перекочёвывают в такие, которые Отдел обязан проверить. Смерть всех рубежников была кому-то нужна, и этот кто-то по какой-то причине решил оставить в живых именно тебя.
— А не пошёл бы ты? — рыкнула Эрис.
— Я-то пойду, — пожал плечами Коул. — Но чем тогда всё это закончится? И закончится ли вообще? Не отрицаю, тебя может устраивать нескончаемая жизнь отшельницы и постоянные оглядки назад, но лично я хочу добраться до истины.
— Так больно укусили за гордость?
— Погибли люди! — Впервые за всё время Коул повысил голос, и Эрис разглядела в его глазах яростный блеск, даже слегка растерявшись. — Люди, чёрт побери, к кому бы вы сами себя не причисляли! Тебе плевать на это? Отлично, — сам же ответил на вопрос Коул. — Сегодня же бойцы покинут твой дом, и ты можешь вернуться туда. Твоё рубежное величество больше никто не потревожит. Отдел сам попытается во всём разобраться. Иди. Знаешь ведь, что тебя никто не осмелится удерживать.
Плотно сжав губы, Эрис лишь на мгновение взглянула на Андерсена, но и тот лишь мрачно повторил:
— Уходи, мы сами разберёмся, — и отвернулся, напряжённым шагом отойдя к окну.