– Что за пастень?
– Злобный домовой, придирчивый, своенравный. Обозляется, если люди дерутся, ругаются, если в хате неубрано и воняет, или паутина по углам висит, или дитя без присмотра мается. Не выносит запах плесени и страданий. Когда жильцы тоскуют, пастень тоже омрачается и начинает вредить: сперва мелко пакостит, потом донимает по-крупному, и, наконец, появляется в виде тени на стене, нападает и душит. Перед этим замки запирает, – девушка запнулась от внезапной догадки.
– Как от него избавиться?
– Самое простое – сжечь дом.
– А если владелец внутри?
– Есть один способ… жуткий, аморальный, вас шокирует.
– Расскажи. И давай уже на ты.
– Неудобно. Я вас не знаю.
– Я сам себя не знаю, и что? – хмыкнул Андрей.
Аргумент подействовал.
– Надо принести в жертву другого человека, затолкать в дом, где пастень обосновался, просунуть в дверь две монетки и сказать: «Не серчай, хозяин. Прими душу на откуп». Но ты же понимаешь, добровольно никто не согласится на страшную смерть, а насильно – грех.
– Понимаю. Как же затолкать, если дверь закрыта?
– Солью порог посыпать. Откуп солидный предложить – душу чёрную либо душу невинную, тогда сработает. Хотя вряд ли… Несговорчивый он. Коли вздумал отомстить, не уймётся, пока не убьёт, – голос дрогнул.
– Кому же он мстит? Марфа Васильевна умерла.
– Значит, не от инсульта умерла. Задушил её проклятый! – Есения залилась слезами. – Ох, ну зачем ты пошёл меня встречать? Зачем бабушку покинул? Был бы с ней, осталась бы жива!
– Я ж не знал! Просьбу выполнял. Прости меня!
– Ба! За что ты так? За что себя наказала? Ох, горе! Какая же ты виноватая? Не виновата! Смертонос виноват! Так нельзя. Не по-людски. Хоронить же надо. Как положено.
– Успокойся, не плачь, – Андрей сел рядом и обнял. – Надолго он заперся?
– Не знаю! Не знаю! – Есения покраснела и высвободилась. – Может, на час, может на день. Бабушка повадки нежити в тетрадях записывала. Как распознать, как оградиться, договориться, заколдовать-расколдовать.
– Тетради в хате?
– Нет, у маршрутки остались. В клетчатой сумке. В город отвозила, чтобы ксерокс снять. Волновалась, что знания бесценные потеряются.
– Не потеряются. Не допустим. Я принесу.
– Там ещё рюкзак красный. Друзья должны были забрать, но что-то задерживаются. Не случилось ли чего?
– Я разберусь.
– Андрей, в лесу опасно. Блудень на тропинках поджидает, может запутать, напугать. Любит над путниками потешаться. Заведёт в дебри и бросит. Бродишь кругами и без толку – на одно и то же место возвращаешься.
– И как же выбраться?
– Надо пойти задом наперёд, хлопая в ладоши и приговаривая: «Блудень славно пошутил, путник шутку оценил. В прятки больше не играй, хлебом-солью привечай!»
– Хорошо. Запомню.
Андрей вернулся к озеру, увидел, как рыжая девушка с воплями мчится прочь, а за ней едва поспевает худощавый парень в жёлтой футболке, безошибочно отыскал вещи, повёл носом по ветру, сделал несколько шагов и раздвинул еловые ветки – стеклянные глаза понуро нависли над железным панцирем.
«Ты права, Есения, – сказал он. – Перевелись герои в наших краях. Остались одни подонки».
Глава 9
– Клавонька, а чего мы по лесу попёрлись? – Никитична с опаской озиралась вокруг.
– Потому что так короче, дурья башка! – Ильинична энергично пыхтела, как локомотив.
– Так-то оно так, но немного боязно. Вдруг на змею наступим или сколопендра за шиворот заползёт? Что тогда?
– И не стыдно верующему человеку выдумывать, Наденька? Забыла девяностый псалом? «На аспида и василиска наступишь, попирать будешь льва и дракона». О как! – довольная собой, гордо раздула ноздри.
Остальные матроны зажимали носы от вони и колыхались вагончиками, не желая отставать.