При Есении курить не хотелось, а в одиночестве накрыло.
Расположился под тенистым орехом, изучил содержимое сумки и углубился в изучение пособия по деревенской магии. Потрёпанные тетради лежали на коленях. Сигареты вспыхивали и гасли в причудливых солнечных узорах. Воробьи беззаботно носились над головой.
«Банник, амбарник, хлевник, лозовик… Блин, неужели так сложно было записать в алфавитном порядке?» – Андрей с удовольствием возмущался. Впервые за долгое время занимался тем, что любил, – постигал неизведанное.
«Та-а-ак, пасечник, потерчонок – уже ближе к телу. О! Отлично! Пастень, – устроился поудобнее и прочитал: – “Пастень – сущность-перевёртыш, отражает пороки владельца дома, все настроения перенимает и усиливает многократно. Ратует за справедливость и чистоту. Суровый, непреклонный, обидчивый, ранимый. Коли что пообещал, всегда держит слово. Становится опасным, если владелец – жестокий убийца, злой колдун, сумасшедший, или дом нарочно повредил, или вред нанёс себе и родичам. В хате запрёт и не выпускает, не успокоится, пока не накажет. То же самое касается гостей. Защищает дом, если больше некому, либо жильцы ослабли, больны, либо девушки невинные, либо дети малые. Запирает так, что никому не открыть ни силой, ни смекалкой, а только любовью замки отворяются”».
Андрей задумался: «И до каких пор не выпускает? Пока не надоест? Ни слова о сроках. Наверное, Марфа сама не знала, иначе написала бы. И что теперь? Девчонка упёртая, хочет лично похороны организовать. Придётся увозить насильно, а это похищение. Статья, ёпта! Мда… Я тоже хорош, домового оскорбил, сказал, что он хреново хозяйством занимается. Может, и мне от него прилетит? Наваляет звездюлей».
Выпустил дымные колечки и пронзил струёй, пролистал разделы про мокруху, кикимору и волокиту: «Та-а-ак, секундочку! Что за волчья хвороба? Что-то важное из заклинания бабки. Посмотрим… “Волчья хвороба бывает у оборотня от рождения, от излишнего гнева либо проклятия. Некоторые сразу рождаются с душой демона и душой человека, скрывают звериное нутро под личиной добродетели, самые жестокие из всех троих, убивают за просто так, не имеют совести. Зовутся двоедушниками, лечению не поддаются. Есть и другие оборотни: рождаются нормальными детьми, но по мере взросления заражаются злобой, кожа их краснеет, чешется, покрывается коростой. В полнолуние звереют окончательно и могут в волков обратиться. Днём снова становятся людьми и ничего не помнят, страдают от мук совести и приступов самобичевания. Зовутся волкодлаками. Им помогает оберег из красных ниток, сдерживает ярость, облегчает страдания”».
Захлопнул тетрадь и потушил окурок – зрачки сверкнули алыми искрами. Недельная щетина предательски зачесалась.
– Вы тоже любите читать на свежем воздухе? – раздался робкий голос.
Андрей поднял глаза. Зинаида Рожкова, учительница географии, выглядывала из-за куста шиповника и поправляла на носу разбитые очки, перемотанные скотчем, не решаясь подойти:
– Не помешаю?
– Ну что вы! Добрый день, Зинаида Гавриловна! Как ваши дела?
– Гораздо лучше! Вы не представляете, как приятно встретить единомышленника в этой глуши! – оживилась учительница. – Обычно гуляю одна, цитирую Блока фазанам и куропаткам. Надо же с кем-то говорить. Мать честна́я, сколько книг! Вы позволите?
– Конечно! – Андрей вскочил и расстелил куртку на траве. – В прошлый раз мы толком не познакомились, это непростительная невежливость с моей стороны. Меня зовут Андрей. Мало с кем разговариваю, о чём жалею. В основном слоняюсь без дела, цитирую воронам Высоцкого и маюсь от дурного настроения.
– В таком случае, мы составим друг другу приятную компанию, – женщина рассмеялась и неуклюже села, прикрыв полные икры коричневой юбкой. – Неужели зрение не подводит? Это учебники по географии! Свежие атласы, карты регионов! Ах, пахнут замечательно, будто прямиком из типографии! Что ж вы сразу не сказали? Хотели устроить сюрприз?
– Да, – соврал Андрей. – Надеюсь, сюрприз удался.
По совершенно необъяснимым глубинным причинам ему было невыразимо жаль Зинаиду настолько, что сердце обливалось кровью.
– Удался на славу! Голубчик вы мой! – треснувшие стёкла запотели от слёз. – Вы же помните, в школе сгорели учебники? Я попросила Марфу Васильевну выручить с покупкой новых. Есения каждую неделю туда-сюда мотается, вот я и подумала… Марфа Васильевна сказала, что не нужно денег, пожелала сделать подарок в честь окончания учебного года. Великодушно, правда? У самой ни гроша за душой, а на щедрые жесты хватает. Мой сын, Гена, учится в университете, три недели не навещал. Занят очень, готовится к сессии. У нас тоже много хлопот. Завтра двадцать пятое мая, последний звонок. Хотела собрать цветов для преподавателей, полы помыть, двор подмести, натянуть транспаранты, отклеить, наконец, эти ужасные белые кресты с окон. Мы же не больница!