– Точно, Сергеевна! – матрона в рюшах ткнула пальцем, будто наставила дуло пистолета. – А Никитична на кладбище пропала!
– А-а-а! Бабоньки! Сгинула Никитична! Замордовали вурдалаки! А я и не заметила впопыхах…
– Говорила я выгнать ведьму из села, – матрона в панаме извлекла огурец из бездонного кармана и шумно закусывала, – но меня никто не послушал. А я одна помню, как всё началось.
– И как же?
– Всё по старинке началось с яиц.
– Ха! Скажешь тоже!
– Я серьёзно, – Михайловна понизила голос. – Стали из курятника яйца пропадать. Сперва неприметно, махонько так, опосля подчистую. Дед тревогу забил, вареники требовал – а хрен там! Пусто. Шаром покати. Это ещё что! Куры стали куда-то деваться. Как ни зайду проверить – нет несушки на насесте.
– А потом? – дама в горошках поморщила нос. – Нашла в лесу кишки на ветках берёзовых?
– Мелко мыслишь, Сергеевна. Хуже. Потом курятник разнесло.
– Как разнесло?
– А вот так, очень просто! За месяц до Смертоноса. Сенька звёздами кидалась.
– Свят, свят! Так, может…
– Отож. Может, Сенька и есть Смертонос!
– А-а-а! – бабы заорали и выскочили на улицу.
– Вот вы где, души пропащие! – Ильинична грозно упёрла руки в боки. – Вилы берём и идём.
– Как идём? Куда? – попятилась Сергеевна, рассовывая пузыри по закромам халата.
– В логово ведьмы. Будешь свидетелем, – командирша властно отоварила рядовую забинтованной культёй.
– Тут не вилами надобно вооружаться, Клавонька, а пушками, – Сергеевна побледнела. – Сеньку не одолеть даже всем селом.
– Что ты несёшь, дурёха? Ведьмы в Рубежном всегда водились. И всегда по рогам получали. Спалим хату – и дело с концом.
Воинствующая орда продолжила славное шествие, потрясая косами и тяпками, до самого забора, украшенного тыквами.
В стройных рядах нашлись предатели: некоторые откололись на финишной кривой и свернули в кабак «Светлячок», а некоторые спасовали перед хатой Величек при виде неожиданного защитника.
– Это кто такой? – пронеслось по толпе.
– Грозный какой-то, ненашинский, весь в чёрном.
– Лица не разобрать, капюшон надвинул.
– Курит прямо на крыльце, и не стыдно? Ишь ты, деловой!
– Ты кто такой? – баба Клава выступила вперёд, отворяя калитку. – Отвечай народу!
– Где ведьму укрываешь? – селяне напирали, подталкивая предводительницу по дорожке.
– Сенька, выходи, гадина!
– Марфа, отворяй! Воспитала отродье – повинись перед людьми!
– Кто мой сарай развалил? Правильно, она!
– Кто за ремонт заплатит? Марфа, отвечай!
– Уток моих перетаскала, кто вернёт?
– Да что там уток? Кто Полинку в озере утопил?
– Ах, точно! Всё она! Загубила Полинушку змея подколодная!
– Наденьку в гроб загнала!
– Упыри святую женщину растерзали.
– Во-во! Дружки её бесовские. И этот сидит караулит. Охранник выискался! Затевает, небось, чего.
– Что ты зыришь? – баба Клава гаркнула на стража. – Гляньте на него, люди добрые! Это ж ведьмин полюбовник! Из-за него жениха бросила. Хорошего парня обидела. Расселся тут, бессовестный! Куда Сеньку подевал? Отвечай, когда спрашивают!
– А что там в углу лежит? Кажись, ружьё? – дама в горошках попятилась за спину Матвеевны.
– Охотник, не иначе? – матрона в панаме подкреплялась помидорчиком с сальцом. – Пристрелит, и что ему будет? Как с гуся вода!
– Клав, а чего он молчит? – матрона в рюшах растерянно остановилась у лавки. – Вдруг и правда пристрелит? Молчаливые – самые опасные. Шмаляют без предупреждения.
Атаманша замерла в нерешительности перед ступенями.
– Вы как хотите, девоньки, а мне некогда с психами разбираться, дома муж ждёт, целый день некормленый, – Сергеевна кинулась наутёк.
– Ох, ох, живот прихватил! Змеюка порчу навела, – Михайловна вытерла руки о халат и покатилась на выход, расталкивая вояк.