Повалился на мокрую сочную траву и разрыдался.
Луна зажглась и окончательно вступила во владения.
Светлячки кружили у сломленной берёзы.
– Здравия желаю, Андрей Алексеевич! – знакомый голос пронизал пустоту.
Мирон Чернов, одетый в камуфляж, с охотничьим ружьём наперевес ухмылялся в призрачном свете:
– Вот вы где! А мы вас обыскались. Рыщем повсюду – и без толку. Ребята с ног сбились, думали, что всё – погибли. Но я-то вас сразу у маршрутки заприметил. Видел, как Есенюшку загробастали и понесли. Всегда был наблюдательным, – бульдожьи скулы перекосило от ненависти. – Женюсь я на Есенюшке. Венчание через неделю… Вы не поздравите?
– Нет, – Андрей сел и мотнул капюшоном, отряхивая то ли соринки, то ли мрачное наваждение.
– Жаль, жаль… Разрешите закурить? – Мирон фамильярно скривился, роясь в карманах жилета. – Я решил за вами увязаться, пристрелить по-тихому, закопать на старом кладбище – никто бы не пронюхал, не заподозрил, и поминай, как звали! Но передумал, представляете? – злобно рассмеялся. – Был обязан доложить по форме об обнаружении дезертира. Такой расклад и для вас страшнее, и для меня приятнее.
– По какой форме, чучело? У тебя даже звания нет. Обычный механик. Тракторист.
– Да? А бэтэры чинить научился! Перебрал ту рухлядь, что под ёлками стоит. Уже на ходу. Думаете, вы один такой умный? Думаете, я без понятия о тайнах русалочьих? Три раза плюнуть, откопать-закопать, бла-бла… Не желаете проверить на предмет неисправности? – замахнулся прикладом, целясь в голову соперника, но промазал, – Андрей откатился, врезал Мирону по колену, по морде, отобрал оружие, прихватил рюкзак и скрылся в ельнике.
«Плохо дело, – мысли судорожно метались. – Очень плохо. Но я знал, чем всё закончится. Был готов. Так что не хрен жаловаться. И некому. Есения предпочла ужасную смерть богатой столичной жизни. Лишь бы не со мной. Приняла за монстра. А я даже оправдаться не успел. Жесть, какая жесть! Неужели настолько противен? Неужели не заслужил хотя бы шанс? Были бы сказочной парой. Ах-ха! Красавица и чудовище. Нет, реально, это не обычная девушка, это сокровище! Мечта! Настоящая лесная фея. В столице похожих не встречал. И вообще нигде. И больше не встречу. Мирон – кретин. Я бы на его месте не ждал неделю до венчания, женился сегодня же. Эх, горе, горе! Зачем? Погубит её пастень. Выберет невинную жертву вместо чёрной души. Я бы выбрал невинную».
Сова зашелестела мягким крылом и умостилась в ветвях, сверкая янтарными глазками.
«Что, не спится? – Андрей улыбнулся. – Тоже слоняешься в одиночестве, как неприкаянная? Ты единственная меня понимаешь. В прошлый раз подсказала верный путь, и в этот раз не подведи. Короче! Хватит ныть! Есения права. Ни за что её не покину. Вернусь и проведу операцию по освобождению заложников. Домовой-террорист будет обезврежен. Нет, в самом деле! Что я теряю? Боюсь отказа? Хули бояться? Надо признаться в чувствах для начала, а потом будь, что будет. Хотя бы счастья попытаю. Нечего ждать, надо действовать», – круто развернулся и чуть не врезался в противника.
– Андрей Алексеевич, ружьишко отдайте, – Мирон сплюнул струйку крови и вправил нос. – На кой ляд вам два?
Андрей опешил от подобной прыти:
– Мирон, ты охренел? Не нарывайся! – обошёл с фланга, двинул к ракитнику и вновь упёрся в назойливую тень.
– А вы знаете, что из Рубежного нет выхода? Раньше только залётные туристы в лесу пропадали, поедут на шашлыки за Белую гору – и с концами, а теперь всё, лавочка прикрыта и для городских, и для деревенских. Выход для всех один – в могилу. В земле всем места хватит – и тутошним, и тамошним, – Чернов упивался собственной осведомлённостью, стараясь идти в ногу с собеседником. – Куда вы так торопитесь? Дом Есении там, – махнул на противоположный край лужайки. – А вообще вы правы. Не хер к чужой невесте подкатывать. Не для вас цветок расцветал.