– Надеюсь, мой жених никуда не вляпался? Венчание через неделю! – насторожилась Есения. Тошнота вернулась с новой силой и подступила к горлу.
– В том-то и дело, что уже нет.
– Что нет?
– Уже не твой! – выдохнула Лена. – Изменяет тебе с Машкой соседкой. Больше года. Снимали квартиру у ЦУМа на площади, а вчера совсем обнаглели. Родя застукал козла на выпасе. Вечером. Валялись в траве, целовались, обжимались. Прямо под яблоней у забора!
– Да как же? Да, может, неправда?
– Правда. Голые валялись! В бурьяне. Задницы, небось, пообдирали. Так им и надо! Ни стыда, ни совести! Совсем берега попутали.
– Ох… – Есения выронила телефон и разрыдалась.
– Это ещё не всё, – подруга вещала из-под кровати. – Марфа Васильевна стирала во дворе, стала бельё развешивать, ну и… Сначала услышала, потом увидела. Побелела, как скатерть, за сердце схватилась и упала. Не знаю… Может, специально? Машка тебе всегда завидовала, хотела мужика отбить. Но Васильевну за что? Доконала её постельная сцена.
– Как доконала?
– А никто не в курсе! То ли инсульт, то ли инфаркт. Я была на смене в кафе. Родя прибежал пьяный, потребовал бутылку водки. Без закуски, понимаешь? Ну, думаю, трында полная! Давай приставать, выпытывать. Он и рассказал. Нажрался в дымину. Пришлось домой тащить.
– Я разбила телефон, – Есения ползала по полу, сморкаясь в салфетки. – И что? Дотащила?
– Ну, тащила не я, конечно, а Костян. Машке мы окна повыбивали. Замес лютый получился! Группа поддержки нарисовалась. Машкина и моя. Бабы припхались, толкаются, орут. Окружные алкаши подтянулись. Даже мент, дядя Слава. Вспомнили, кто куда налево бегал, и понеслась… Короче, Ледовое побоище отдыхает. Аж земля тряслась. Дрались всем селом, от души. Сперва из благих намерений – в итоге каждый за себя. Родька даже протрезвел и сказал, что, если б знал, что так чудить будут, то не бухал бы, а накурился.
– Ясно, – Есения не разделяла энтузиазма деревенских разборок. – Что с бабушкой?
– Слегла и молчит. Еле дышит, не шевелится. Полночи с ней просидела. Интернет, как обычно, не ловит, сотовый не ловит, в скорую с домашнего не дозвониться. Да и какая разница? Всё равно не приедет. Страна бюрократов и депутатов. Бензина нет – подыхайте, товарищи. Зато я примчала на первой маршрутке. С фингалом под глазом. Слышь, Сень? Открывай! Я под дверью. Дела сами себя не сделают.
Глава 3
Андрей блуждал по лесу впотьмах, пока луна не осветила вершины. Прикончил запасы во фляге и маялся от жажды. Дважды поднимался на гору, чтобы высмотреть огни Рубежного, мысленно рисовал точную карту местности, но каждый раз углублялся в дебри на спуске. Угодил в болото. Еле выбрался, но утопил фонарь. Мобильник промок и перестал включаться.
В пепельных сумерках обогнул тёмно-зелёное озеро, поросшее камышом, и набрёл на ручей с чистой водой.
«Значит, село рядом, – выдохнул парень. – Я спасён. Не догонят черти».
Припал к прохладному краешку, напился и умылся.
Вырыл яму, разделся, поменял симку, выпотрошил рюкзак, запихнул необходимое в рюкзак поменьше, надел футболку, куртку, джинсы и кроссовки, остальное закопал, прикрыл еловыми ветками и листвой.
Складную лопату швырнул в озеро, отряхнулся и закурил:
«Ладно, сейчас главное – вылечиться, а потом видно будет. Деньги – не проблема. Впишусь по соседству с Васильевной, а лучше у неё. Танюха говорит, что нет детей у бабули, погибли. Внучка в городе живёт. Нужна помощь по хозяйству. Да я хоть каждый день готов огород копать и поле пахать, лишь бы вылечила! Новый дом построю. Нет, сразу санаторий. Для любителей нетрадиционной медицины. Свежий воздух, рыбалка, варенья, соленья – красота! Полный пансион!»
Ободрённо перемахнул прозрачный поток, пересёк цветочный луг, протиснулся сквозь ракитовые кусты и оказался точнёхонько перед плетёным забором с тыквами. Дряхлая калитка, дорожка из белого песка, баня справа, амбар слева, выбеленная хатка под красной черепичной крышей в обрамлении пышной сирени, лавочка, пять ступеней, крыльцо с деревянными перилами – всё, как он представлял.