- Я не знаю, что мне делать! - голос резко задрожал и глаза Ким наполнились слезами. - Мне нельзя в больницу! - слезы вырывались из глаз, растекаясь по всему лицу. - Я умру? А, Руби?
Котенок соизволил жалобно промяукать и принялся лизать ее руку, в надежде, что слезы прекратятся. И нежная капля заботы помогла ей придти в себя.
Ким осмотрела комнату. Один из углов был забит коробками с товаром. Чипсы, печенье, кукурузные хлопья для завтрака, конфеты и многое другое. В другом углу на многоэтажных полетах располагались различные напитки, рядом изделия из выпечки. Все это напоминало небольшой склад магазина, а дальше по коридору должен был находить торговый зал, в котором присутствовал более широкий ассортимент продуктов.
Если у них много еды, то это не значит, что теперь все будет хорошо. Еще слишком рано для расслабления.
С помощью ножа девочка срезала с себя окровавленную штанину. Засохшая кровь помогла ткани хорошенько присохнуть к некоторым участкам раны, поэтому ее отделение от кожи повлекло за собой новое извержение алых потоков. Кусок джинс резко полетел на пол и крышка от бутылочки со спиртом моментально отлетела в сторону. Стиснув зубы, Ким позволила прозрачной жидкости заполнить багряный участок на своей ноге.
Те ощущения, который настигли ее в ту же секунду, заставили пожалеть о содеянном. Ей еще никогда не было так больно. Глаза чуть было не вывалилась наружу. Слезы начали течь сами собой. Ей показалось, что лучше бы она оставила все как есть, но спустя несколько минут, нервная система и сознание справились с утихающей болью, снова взяв под контроль ее тело.
Ким забинтовала ногу и взглянула на третий предмет, взятый из аптечки - обезболивающие таблетки.
- Вот дура! - она не догадалась принять их перед своими садистскими действиями, но все же проглотила рекомендованную дозу в последствии.
Прошло примерно пол часа, в течении которых они плотно подкрепились, обезболивающее действительно подействовало и Ким даже удалось вздремнуть пару тройку минут, прижав к своей груди маленький урчащий комочек шерсти.
Чувство тревоги и дискомфорта заставили ее придти в себя. Она протерла сонные глаза и ее взгляд нечаянно упал на пол рядом с диваном. Там расстилались несколько кровавых пятен, которые едва заметными полосами уходили из комнаты обратно в коридор.
Похоже на следы, когда по полу что-то тащили. Возможно, это было тело.
Алый шлейф не складывал определенного понимания в какую именно сторону тащили тело, в эту комнату или же из нее. Следы были рядом с диваном, а значит труп либо внутри него, либо за ним.
Опасливо и не торопливо взгляд Ким начал проделывать путь вокруг дивана пока не наткнулся на новые капли крови. Потом ее взору предстала туфля, нога, а позже и сама хозяйка. На которою Ким совершенно не хотелось смотреть, прекрасно понимая, что женщина мертва. Она никогда раньше не видела смерть и переступать эту грань пока не собиралась. Она могла представить, как выглядела картина убийства, но и этого предпочла не делать.
Колокольчик на входной двери в магазин издал полагающийся ему звук. Что-то упало в торговом зале, даже несколько раз, и мужской голос громко произнес:
- Мама ты где? Как ты? Я уже вызвал копов. Мама!
В ответ ни звука, ведь мертвые не умеют разговаривать. Но парень не успокаивался, продолжая панически звать мать, пока не наткнулся на что-то ужасающее в зале, и не издал истошный крик.
Ким встрепенулась от неожиданности и поняла, что пора валить из этого помещения. По меньшей мере, хотя бы из-за того, что скоро здесь будут полицейские. Она не стала трогать продукты, лишние действия и шуршание пакетами могли создать для нее дополнительные трудности. Как бы ей не было жалко оставлять здесь еду, во главе приоритетов стояло спасение.
Ее маленькое тельце с котенком на руках бесшумно юркнуло в туалетную комнату и прикрыло за собой дверь.
По коридору разнеслись тяжелые шаги.
- О боже! Нет! Мама...! - надрыв голоса, стоны и слезы.
Ким было жалко этого парня, но быть замеченной им здесь при таких обстоятельствах, это не очень хороший поворот событий. Ко всему прочему только встречи с полицейскими и причастности к убийству ей и не хватало.
- Нет! Мама, за что? - плачь и крики продолжались.