Ким слегка приоткрыла дверь и немного выглянула наружу. Макушка парня виднелась из-за спинки дивана. Его знатно подкосило горе и он с головой погрузился в эти ощущения.
Надо валить отсюда, срочно!
Ее взгляд упал на дверь черного хода, через которую она сюда попала. Это был шанс на спасение, если только ее не заметят.
Как бы проскользнуть к выходу?
- Мяу! - произнесла Руби и ладонь девочки машинально прилегла к ее мордочке.
Стоны парня резко прекратились.
- Руби, ты что, сдурела? Тише! - она убрала ладони и приложила указательный палец к своим губам, показывая котенку, что нужно молчать.
- Мяу! - снова раздалось чуть громче и ладонь Ким вернулась на предыдущее место. Она бросила на котенка недовольный взгляд, сама пытаясь не паниковать из-за его не логичных действий.
- Что за хрень?! Откуда здесь сраные кошки? - яростно процедил сквозь зубы парень. Он начал громко передвигаться по комнате, раздвигая коробки с продуктами, бросая в стороны пакеты и упаковки. - Кис, кис, кис.
Котенок через прикрытую пасть снова начал мяукать, упираться лапами ей в грудь, пытаясь выскользнуть из объятий. Но его перебили громкие и протяжные полицейские сирены, полностью переложив весь шумовой эффект на себя.
- Слава Богу! Вот и копы пожаловали! - воскликнул парень и вышел в торговый зал.
Ким аккуратно выглянула в коридор.
- Все чисто!
Пока полицейские не принялись обыскивать помещения, нужно было спешить.
Ким с Руби на руках выбежала на улицу через черный ход. Свечение полицейских мигалок раскрашивали стены двора из-за угла дома, полностью обрезав им путь к отступлению. Девочка быстро закинула котенка в построенным ими ранее домик. Мигом забралась туда следом и как следует закрылась коробками.
Встреча с представителями закона ей была полностью противопоказанна. Она около месяца тому назад сбежала из детского дома, не взяв с собой ничего, кроме того, что было на нее тогда надето. Побег прошел безо всяких осложнений, переведя ее из состояния «под запретом» в состояние «в розыске». Воспитатели больше не доставали ее жестокостью, наигранной заботой, постоянным контролем, раздражающей строгостью, когда она решилась заиметь великое право на свободу. Ей нравилось приобретенное состояние независимости, чего нельзя было сказать о опасности, голодании и отсутствии постоянной крыши над головой.
Теперь она сидит в маленьком самодельном домике из кучи мусора и трясется от страха, что ее могут обнаружить и заточить обратно. Могло быть намного лучше, если бы можно было изменить тот фактор, унесший жизни ее родителей.
Примерно через полчаса сирены перестали мигать. Оцепление не было снято, просто на смену городским зевакам прибыло подкрепление. Когда во дворик магазина вышло несколько человек, Ким сразу же предотвратила свое ладошкой появление незапланированных звуков со стороны Руби, опасаясь, что на этот раз удача может их не посетить.
- Что у вас? - спросил мужской голос и раздался звук появления пламени из зажигалки.
- Обычное ограбление с печальными последствиями. Ничего особенного, сэр! - ответил второй мужской голос.
Убийство и ограбление - любопытство Ким внимательно впитывало информацию.
- Факты, пожалуйста.
- На входе магазина и в зале висят камеры наблюдения. Я изучил записи, на них взрослый мужчина, лицо скрыто под лыжной маской.
Маски на нем уже не было, когда он выбежал на улицу.
- Убийца нанес охраннику один смертельный удар ножом в грудную клетку. Продавщицы еще не было в зале и он бросил тело за прилавок. Дождался, пока женщина вернется, схватил и нанес ножом два ранения в живот. Ее тело он оттащил за диван в комнате отдыха.
- Орудие убийства обнаружили?
- Да. Охотничий нож, каленая сталь, лезвие десять дюймов, в крови. Он просто лежал на диване. С рукоятки сняли отпечатки пальцев, но проблема в том, что они слишком миниатюрные. Такое ощущение, что убивал либо ребенок, либо у этого мужика деформированная детская рука.
- Вот это поворот.
- А я о чем? Еще на диване были обнаружены использованные медикаменты: упаковка от бинта, пустая бутылочка из под спирта и упаковка обезболивающего. Повсюду крошки, объедки, пару пустых бутылок лимонада, открытая пачка молока. Такое ощущение, что после совершенных убийств, он перевязал свои раны, плотно пожрал и скрылся с деньгами.