— Эдик, — начал Привалов наугад. — Ну конечно, ты мне друг. Ну так и я тебе друг. Мы ведь все друзья. Дружба — это же наша дружба. Она дороже, Эдик, как сам-то думаешь?
Непонятно, в чём тут было дело — возможно, в интонации, которая у Саши вышла какая-то уж очень многозначительная — но Эдик чуть попятился, и ощущение подколдовывания прекратилось.
— И сейчас сложилось так, — продолжил вдохновлённый успехом Привалов, — что без этого мне проще с тобой общаться. Ты же мне доверяешь? Тогда в чём проблема? В Почкине, что-ли? Тут проблема системная. Понимаешь, о чём я?
И опять-таки: одной половиной сознания он понимал, что несёт бред, говорит логически не связанные друг с другом вещи. А другая половина, наоборот, считала, что он в кои-то веки говорит что-то дельное.
— Системная, говоришь? — Эдик потёр нос. — Это в каком смысле?
— В том самом, Эдик, в том самом, — сымпровизировал Саша.
— Ну-ну, — сказал Амперян, но как-то неубедительно. — Пойду-ка я.
— Куда это ты собрался? — дожал Саша.
Эдик посмотрел на него большими глазами и закрыл дверь с другой стороны.
"И чего я?" — задумался Привалов. Точнее, об этом он думал одной стороной головы. Другая, столь ярко себя проявившая, задалась другим вопросом — "а что это я только что сделал?"
В этот момент в комнату влетел — непонятно откуда, но точно не из двери — попугай Фотончик. Вид у птички был лихой и придурковатый, перья взъерошены, хвост — неубедительно тощ.
— Рррррубидий! — заорал он. — Кратеррр Ричи! — и тут же нагадил на распечатки.
— Ну что тебе? — устало спросил Привалов. — Сахарок?
— Прррекрасное рррешение! — одобрил попугай.
Саша полез было за сахаром, думая о том, почему Янусы исчезли, а попугай остался. По официальной версии, он был родом из будущего. После разговора с Бальзамо он в этом очень сильно усомнился. Но в любом случае — сейчас Фотончик выглядел как-то неуместно, что-ли. Поэтому Привалов решил с сахарком повременить.
Попугай, однако, имел иное мнение о своей уместности. Он уселся на сейф и принялся чистить пёрышки.
Саша, не зная, что делать дальше, попытался было заняться чем-нибудь полезным. Посмотрел распечатки калькуляции с рыбзавода. Ничего не понял: цифры скакали перед глазами. Потом решил что-нибудь почитать. На столе лежали всего три книжки — сто раз перечитанный гарднеровский детектив, "Вокруг Света" за февраль, да ещё сшитая распечатка "Система команд микроконтролллера i8051". Он взял "Вокруг Света", открыл на середине и прочёл: "Замок Бодси Манор стоит у моря. Его красный камень обдувают ветры, иногда штормовые, а чаше ласковые — такой уж здесь климат, в восточной части графства Саффолк. Когда-то им владел сэр Касберт Квилетт, и много окрестной земли принадлежало ему. Собственно так и выглядит типовая английская помещичья усадьба..." Саша подумал, много ли у него в жизни шансов хотя бы одним глазком увидеть типичную английскую усадьбу, тяжело вздохнул и журнал отложил.
— Сахарррок! — напомнил попугай.
— Да чтоб тебя... — вздохнул Привалов и полез в шкаф. Коробка оказалась совсем пустой, сахарные остатки больше напоминали мусор.
Саша зажмурился, покрутил в голове заклятья и сотворил пачку рафинада. Пачка возникла, хотя и довольно пыльная. Привалов её вскрыл и предложил сахарок Фотончику.
— Дрррянь! — безапелляционно заявила птица и клевать сахарок не стала.
Привалов в сомнении попробовал сахар сам. Нет, он был вполне себе сладкий. Саша подумал и сделал себе чай. Тот получился грузинским, но, в принципе, это можно было пить.
Попугай слетел к чашке, посмотрел на её содержимое одним глазом.
— Дерррьмо, — сообщил он свой вердикт.
— Как же ты прав, — вздохнул Привалов и отхлебнул горячей жидкости.
На него нашла какая-то апатия. Думать о сегодняшних открытиях не хотелось. Все они были, во-первых, печальные, во-вторых, обидные, а в-третьих... в третьих, не такие уж и открытия, если честно.
"Я знал это всегда" — снова подумала та самая, некстати открывшаяся часть головы.
"И в самом деле", — размышлял Привалов, прихлёбывая невкусный чай. — "Чего я такого не знал-то? Что Стелка блядь? Знал, чего уж теперь-то. С самого начала знал. Просто думал — выйдет за меня, дети пойдут, остепенится. Хотя — а какого чёрта я так думал? Да и не думал особо — так, надеялся... Что там ещё? Витька на меня липун повесил, чтобы я в столовку бегал? Приходило мне в голову что-то такое. Но проверить не мог, а подозревать друзей как бы неприлично... Что меня магии не учат? Да это ежу было ясно, что не учат. И опять же: а что я мог поделать? Жаловаться-то кому? Камноедову, что-ли? Хунта и Почкин какие-то дела тёмные крутят? Вот уж что я точно знал. Ну, без деталей. Так ведь кто они и кто я..."