Он немного подумал, повспоминал заклинания, и сотворил на стене зеркало. Посмотрелся. В зеркале отразился всё тот же Александр Иванович Привалов, что и был раньше. Ему даже показалось, что волос на голове стало меньше, а пузико выросло. Потом он вспомнил, что уже очень давно не смотрелся в зеркало — благо, Почкин в обмен на месячную переработку подарил ему заклинание для бритья. Привалов, пользуясь новообретённым навыком, вызвал в памяти учебник материальной магии, раздел второй. Заклинание было на первой же странице раздела, и там же имелось примечание — не пользоваться им чаще раза в неделю, так как оно способствует образованию морщин. Морщины у Александра Ивановича на лице были. Как и синие мешки под глазами, бурые пятна на плеши и прочие следы возраста и недостаточной холи. Однако стыда и отвращения к себе — привычного уже, въевшегося в поры — Привалов не почувствовал. "Вполне годный мужчина, подтянуться надо только" — сформулировал он про себя и зеркало убрал.
— Ну что, Саша, себе нравитесь? — спросил профессор.
"Саша" почему-то резануло слух.
— Профессор, вы не могли бы меня назвать полным именем? — спросил Привалов.
— Сработало, — констатировал Люцифер.
— Не обессудьте, Александр Иванович, — на полном серьёзе сказал Преображенский. — Инерция мышления. Минуту назад вы Сашей были...
— Давайте просто Александр, — попросил Привалов. — На Ивановича я как-то пока не готов.
— Гм-гм-гм. Ну хорошо, пусть так. Александр, у вас есть план на ближайшее будущее?
Привалов немного подумал. Собственно, даже не подумал: всё было и без того очевидно, нужно было только проверить, нет ли подводных камней. На первый взгляд их вроде бы не было, кроме одного.
— В общем разумно, — заявил Люцифер, внимательно за Приваловым наблюдавший. — Действительно, что ещё вам делать в вашей ситуации. Но учтите, это займёт много времени. КЗоТ пока никто не отменял. И другие вещи тоже.
— А нельзя ли как-нибудь поспособствовать? — попросил Привалов профессора. — С документами и вообще?
Тот пожевал губами.
— В принципе, — сказал он, — вы могли бы этим вообще не заморачиваться. Сейчас время такое... Но если всё делать чисто... Хорошо, с Камноедовым я разберусь. Он сейчас за место держится и неприятностей ему не надо. Мне к нему всё равно надо зайти, заодно и ваши вопросы порешаю...
Он тяжело поднялся с места. Лампочка снова мигнула.
— А как же время? — не понял Привалов.
— Так это ж Камноедов, у него время своё, — напомнил профессор. — Как и у меня, собственно.
Дверь закрылась и тут же открылась снова.
— Ну вот, всё уладил, — довольно сказал Преображенский, усаживаясь обратно на канапе и вытягивая ноги. — Какой всё-таки нудный тип этот Модест. Но, в общем, вменяемый. Проблем себе не хочет. Вот, держите, — он протянул Александру тощую папку. — С загсом, извините, ничем помочь не могу.
— Это я сам, — сказал Привалов, просматривая документы. — Ну что ж, спасибо большое. Я так понимаю, мы расстаёмся?
Профессор кивнул.
— Давайте тогда ещё один момент, — Александр на секунду осёкся: он никогда не вёл таких разговоров. — У нас тут чаша с рубидием, — наконец, сказал он. — Она принадлежит Джузеппе Петровичу Бальзамо. Или Институту, я точно не знаю. Но мне не хочется её возвращать.
Преображенский посмотрел на него с интересом и сделал знак головой — дескать, продолжайте.
— Я взял бы её себе, — продолжил Привалов. — Но я слабый маг. Любой сильный маг у меня её отнимет. К тому же я не знаю всех свойств этого вещества и что с ним можно делать. С другой стороны, вы человек благородный и не будете отбирать у меня эту вещь просто так. Иначе вы бы уже это сделали. Предлагаю разделить. Пятьдесят на пятьдесят.
Профессор улыбнулся и покачал головой.
— А вы делаете успехи... К сожалению, не могу принять ваше предложение. Во-первых, рубидий можно хранить только в кратере Ричи. Отлить его куда-нибудь в баночку не получится. Разве что пару капель и ненадолго. Но это бы ладно. Есть ещё и во-вторых. Весь рубидий принадлежит Джузеппе Бальзамо. Собственно, это именно то, ради чего он работает в Институте. Не за зарплатку же советскую он себя в этом подвале похоронил.
— Зачем ему рубидий? — заинтересовался Александр. — Для философского камня?
— Нас с вами это не касается, — оборвал его Преображенский. — Высшая магия — тёмная магия. Во всех смыслах.
— Да уж, — добавил Люцифер с важным видом.