— Есть факт, — продолжил профессор. — Бальзамо работает за рубидий. Вы взяли целый кратер, это наработка где-то за полгода, если я всё правильно понимаю. Несколько капель он, может быть, простил бы, но чашу он найдёт. Он очень сильный маг, мне до него как до Луны. И к тому же — человек эпохи Возрождения. Цельная натура, если вы понимаете, о чём я. Так что воришек он, скорее всего, убьёт, или что похуже сделает...
— Я не воровал, — искренне возмутился Привалов. — Так получилось.
— Пока что да. А сейчас вы предлагаете именно украсть. Понимаете разницу?
— А то, что они делают, как называется? — Александр набычился. — Они же тоже... всех обкрадывают. Этой своей машиной. Отсекателем.
— Допустим, — сказал, немного помолчав, профессор. — Но им такое право дала система. Вы способны воевать с системой? Я не спрашиваю, хотите ли. Я спрашиваю — можете ли.
— Вы её и понять-то не способны, — заявил Люцифер. — Не знаете общества, в котором живёте.
— В общем, кратер будет возвращён владельцу, — завершил Преображенский. — С приличествующими извинениями. Это я, так уж и быть, возьму на себя.
— Нет, — сказал Привалов, удивляясь самому себе. Пару минут назад он был бы счастлив, что кто-то берёт на себя мучительно-стыдную и даже страшную вещь — объяснения в тягостной ситуации. Сейчас он печёнкой чувствовал, что это неправильно.
— Что нет? — удивился профессор. — Я же вроде бы понятно объяснил...
— Нет. Я сам. Это ведь я её взял. Я и верну, — сказал Александр.
— И что вы скажете Бальзамо? — с иронией осведомился Преображенский.
— Что было, то и скажу, — пожал плечами Привалов, опять удивляясь себе: совсем ещё недавно ему бы показалось, что нужно что-то выдумывать, врать, и непременно изворачиваться, потому что он виноват, а виноватому полагается изворачиваться. Сейчас ему казалось странным, что он так думал.
— А вы не боитесь, что Бальзамо превратит вас в жабу, например? — прищурился профессор.
— Страшно, конечно, в жабу-то, — ответил Александр. — Но... бояться-то зачем? Теперь-то, — добавил он.
— Страх и боязнь вы тоже различаете? Неплохо. Что ж, к Бальзамо я вас перенесу, а то вам самому в отдел не пройти. Я могу ещё что-то сделать для вас? В смысле — быстро?
— Пожалуй, нет, — сказал Привалов. — Благодарю за всё.
— Что ж. Тогда удачи вам, Александр.
— Удачи, — сказал Люцифер.
Привалову ужасно хотелось спросить профессора о том, что он собирается делать дальше и куда направляется. Но теперь он понимал, что это не его дело — и если бы Преображенский хотел поделиться планами, то, наверное, поделился бы.
Видимо, что-то такое у него на лице отразилось, потому что профессор сказал — преувеличенно бодрым тоном:
— Ну, ну, не грустите. Бог даст, ещё свидимся как-нибудь... Готовы предстать перед Джузеппе Петровичем?
Александр кивнул и в следующую же секунду оказался в отделе Заколдованных Сокровищ с чашей в руке.
Бальзамо сидел прямо перед ним — на воздухе, без мебели. Сидел и ехидно улыбался.
Привалов запоздало сообразил, что маг такого уровня способен видеть суть вещей, а значит — всё знал и понимал с самого начала.
"Просто развлекался" — догадался он.
Бальзамо кивнул.
— Старикам бывает скучно, — сказал он. Его слова сопровождались смутной картинкой, проявившейся у Привалова в уме: какая-то южная местность, высокое дерево непонятной породы и старик с посохом, сидящий на камне и рассматривающий муравьёв, тащащих в муравейник жука, перебирающего лапками.
Александр вздохнул, склонился и протянул Бальзамо чашу.
Великий старец чуть нахмурил брови. Привалов понял, что он должен что-то сказать. И даже не важно что — Бальзамо всё знал и понимал — а как.
— Я оказался здесь случайно и не хотел, э-э-э, нанести ущерб, — начал Александр, тщательно подбирая слова. — Я взял чашу без спроса, но не для того, чтобы присвоить. Я возвращаю, что взял, и прошу меня простить за... за причинённые неудобства, — получилось очень коряво, но это было лучшее, что Привалов смог выдавить из себя.
На этот раз Бальзамо чашу взял, хотя и с таким видом, будто оказывает то ли величайшее одолжение, то ли величайшее снисхождение.
— Ты вернул не всё, — сказал он. — Тут нет четырёх капель. Где они?
— Одну каплю я уронил на журнал, — признался Александр. — Я не знал, что это такое, и сделал это... — он хотел сказать "случайно", но вовремя поймал себя и поправился: — ...по глупости. Две капли взяли профессор Преображенский и его сыч, без моего согласия, — сказал Привалов. — Одну выпил я.
— Это я знаю, — нахмурился Бальзамо. — И почему ты решил, что имел право выпить рубидий?