Макс проходит к бару, усаживается на высокий круглый стул без спинки. Получив стакан с виски, оборачивается к бармену спиной, погружаясь в наблюдение за ближайшей стриптизёршей. Бар Максу нравится: музыка медлительная, тягучая, той громкости, что скрадывает фоновый шум, но позволяет спокойно общаться, если собеседник оказывается в шаговой доступности. Но, главное, всё устроено так, что даже сидя за барной стойкой в центре зала, можно ощутить себя, как будто находишься в одиночестве.
Макс приходит в подобные «шлюхобары», чтобы ненадолго абстрагироваться от привычной реальности, точно зная, — вероятность встретить в таких заведениях кого-то из знакомых стремится к нулю. Но даже если он наткнётся на того, кто также ищет временного забвения, то они оба сделают вид, что не знакомы. Выпить, немного побыть наедине с самим собой, снять девицу посимпатичнее на ночь — набор радостей незамысловат. Однако всё это приносит пусть и временное, но облегчение, позволяет оставить в очередном дешёвом баре злость на отца. На Криса Макс злиться не может, как ни пытался.
Макс помнит Криса с его рождения. Помнит, как тот болтал ногами, лёжа на ярком детском коврике с соской во рту. Помнит, как пытался отбирать у него коллекционные машинки, только научившись ходить. Помнит… многое. Всё детство рядом. Помнит Макс и день, когда умерла Ханна.
Макс не знал, когда и кто должен был рассказать им с Крисом о случившемся. Они услышали сами, случайно зайдя в малую гостиную и став свидетелями очередной безобразной сцены — Клэр кричала на Бредфорда, обвиняя того в смерти Ханны.
Макс помнит тихий голос Криса, спросившего: Мама умерла? Потом повторившего вопрос вновь, ещё раз и ещё. Крис не умолкал до тех пор, пока Макс не привёл его в свою комнату, усадив на кровать. Макс смотрел на Криса, который продолжал беззвучно шевелить губами, не отводя от него остекленевшего взгляда. Максу казалось, что Крис ещё маленький, чтобы понимать, что значит «умерла». И он не хотел отвечать на вопрос, прозвучавший уже несколько десятков раз. Не знал, как на него ответить.
Макс сел рядом с Крисом, обнял его и решил рассказать историю, которую взрослые обычно рассказывают маленьким детям. Макс услышал её от Доры в свои пять лет, когда сдох его любимый хомяк. Сжимая брата в объятиях, Макс начал говорить, что Ханна не умерла, что она превратилась в звёздочку. И теперь будет жить высоко на небе, у самого солнца, и по ночам наблюдать за Крисом. Макс хотел ещё добавить, что Ханна всегда будет любить Криса, но не успел. Брат скинул его руки с себя, обернулся и, посмотрев серьёзно, так, как не должны смотреть пятилетние дети, произнёс:
— Мама умерла, Макс. Я знаю, её закопают в землю. Никакая мама не звезда, и на меня она смотреть не сможет. Ты врёшь, ты всё врёшь! Ты тоже когда-нибудь бросишь меня!
Последние слова Крис почти выкрикнул сквозь подступившие слёзы. И Макс снова обнял его, не утешая, давая возможность выплакаться. Максу и самому хотелось плакать, он же любил Ханну. Но он держался ради Криса. И в ответ на обидные слова уверенно произнёс:
— Не брошу. Мы же братья, мы всегда будем рядом и заодно.
«Заодно». Вот чего Макс не помнит, так это момент, когда их с Крисом «заодно» треснуло на две части. Нет, они по-прежнему общаются, совместно занимаясь семейным бизнесом. Порой проводят время в клубе Макса, разговаривая ни о чём. Вот только Макс больше не ощущает, что они «заодно». И, наверное, он сам виноват в этом. Сам почти разорвал их братскую связь, не поддержав Криса в его бунте против отца, выбрав сторону последнего. И сейчас, когда Крис почти нашёл свою Истинную, когда отец почти в открытую говорит, что именно он станет наследником, Максу не хватает духу, чтобы пойти навстречу брату в его попытках восстановить былые отношения. Макс злится на себя за своё малодушие, за то, что воспринимает Криса не как брата, а как конкурента, за то, что в глубине души желает, чтобы он никогда не нашёл свою Истинную.
«Заебало».
Макс ощущает чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, замечает справа от себя за стойкой девушку. Он внимательно осматривает её, не скрывая ответного интереса — она вполне в его вкусе: в меру вульгарная и дерзкая. Девушка откидывает голову назад, демонстрируя тонкую изящную шею. На ней надето чёрное платье, открывающее спину и плечи, подчёркивающее стройную фигуру. На ярко-алых губах играет лукавая улыбка, а глаза поблёскивают в неверном свете из-под густой чёлки. Максу нравится, как в этой девушке сочетается белизна кожи с тёмными волосами и красными всполохами, что хаотично падают на неё из-за царящего в баре освещения, перекликаясь с цветом её губ.