— Я не знаю, — покачал головой Ордерион. — И вообще не уверен, что орден имеет к этому отношение.
— А кто тогда? — напирал брат. — Только ваши с отцом собратья занимаются экспериментами с маной. Все остальные смертные живут своей жизнью и на последние седоулы покупают юни, которые вы создаете. Мне, конечно, знать все ваши секреты не положено, но я не дурак, Ордерион. Глаза и уши имею. Все это — он обвел рукой поле — из-за маны. Ей принадлежат все чудеса и загадки на Великом континенте. И орден точно имеет к этому отношение.
Ордерион промолчал, не желая развивать тему. Ни одно из королевств не станет обвинять в происходящем орден и повелителей силы маны. Инайей и Туремом правят члены ордена. У Ошони и Зальтии в королевской семье по отпрыску из ордена. Четыре королевства делят власть на большой земле, а орден потакает правителям, оберегая их покой друг от друга и собственных подданных. Безусловно, за седоулы и преференции, но все же каждый из королей и придворных знает, что ордену перечить не стоит: все равно проиграешь.
К ним подошел отец и со злобой взглянул на обоих.
— Я отдал воинам приказ всех собрать и закопать, — произнес он, зажимая нос рукой.
— А жители из других кроловеств? — вторил Галлахер. — Необходимо собрать тела и вернуть их…
— Много они нам тел вернули? — перебил его отец. — А теперь головой подумай! Что будет, когда мы трупы подданных чужих королевств развозить начнем? Нас обвинят в их смерти. А мне разбирательства со всем миром не нужны.
— Разбирательств не избежать, — Галлахер упрямо смотрел на отца. — И лучше сейчас заручиться общей поддержкой, чтобы потом…
Отец поднял руку, останавливая тираду Галлахера:
— Не тебе, щенок, ордену вопросы задавать…
— Так задай их вместо меня, — Галлахер со злобой смотрел на отца.
— Тысячу раз тебе говорил: бери пример с брата, — он указал на Ордериона. — Потому что, если не научишься вовремя замолкать, будешь гнить в могиле, даже не успев занять трон.
— А я и так его не займу, — бросил Галлахер в лицо отцу. — Ты переживешь всех нас!
Тот «вспыхнул».
— Отец, — прошипел Ордерион, ограждая брата щитом. — Ты слишком часто стал выходить из себя.
— Не я один, — отец указал на искрящиеся руки Ордериона. — Не стоит проверять на прочность мою выдержку. Можешь сломаться, — рявкнул отец и пошел дальше. — Здесь нам больше нечего делать. Возвращаемся в замок.
Галлахер внимательно посмотрел на Ордериона и опустил глаза на его руки.
— Отец прав. Раньше ты «вспыхивал» намного реже.
— Значит что-то изменилось, — ответил Ордерион и пошел следом за отцом.
***
Они вернулись в замок, и Ордерион направился в свою комнату, чтобы принять ванну и сменить одежду, пропитавшуюся зловонием.
Галлахер был прав. Странные и непонятные происшествия на Великом континенте начались с год назад. И довольно быстро все поняли, что ночевать в лесах и полях слишком опасно, а в деревни и города напасть не суется. И все это время Верховный повелитель силы заверял остальных, что мана не имеет к этому отношения, а орден делает все возможное, чтобы найти причину проблем и избавиться от нее. Теперь Ордерион точно знал, что такие игры с мирами способны сотворить только мана и знания, хранящиеся в Небесном замке ордена. Но неудобные вопросы Верховному повелителю так просто не задашь. Говорить с Верховным должен отец. Только вот что-то стремлений к этому Ордерион пока не наблюдал.
Принц лежал в ванной, закрыв глаза, когда его руку запекло. Метка связи на коже заалела и стала болеть. Ордерион провел рукой и увидел в потоках маны Рубин. Она сидела в склепе, задрав голову к потолку, а рядом с ней лежало чье-то тело.
— Рубин! — в ужасе закричал Ордерион.
Рубин
— Рубин! — услышала она его голос откуда-то издалека. — Руби-и-ин!
Она открыла глаза и, увидев перед собой лицо Ордериона, тут же закрыла их.
— Она… — голос Галлахера будто раздавался со дна какой-то глубокой ямы.
— Молчи! — крик Ордериона. — Я создам новые брачные амулеты, и никто не узнает. Даже сама Хейди. Но ты должен сохранить секрет, а я сохраню вашу с Хейди тайну.
— Моя жена никогда не использовала никаких юни влюбленности! — голос Галлахера буквально скрипел. — Наши чувства настоящие!
— Я не о юни влюбленности говорю, — вторил Ордерион. — Ты перед Рубин в долгу. Помни об этом.
Мрак.
***
— Рубин…
Кто-то заботливо гладил ее по щекам, и принцесса готова была поклясться, что это Ордерион.
— Милая, проснись, — говорил его голос. — Приехали делегаты. Ты должна предстать перед ними. Ненадолго, но должна.