Мягкие губы шелком скользили по ее губам. Ордерион прощался с ней. Возможно, навсегда, возможно, лишь на время, которого у них и так почти не осталось. Страсти не было места в том поцелуе. Он дарил лишь нежность и обещание любить Рубин до своего последнего вдоха.
Принцессе хотелось зареветь. Громко, навзрыд, предъявляя миру свою беспомощность и невозможность что-либо изменить. Но нельзя. Рубин нельзя проявлять слабость, пока Ордерион все еще здесь.
— Нам пора, — озвучил Галлахер за спиной.
Рубин оторвалась от губ любимого и погладила его по щекам, покрытым рубцами.
— Если Тьма заглянет в твои глаза, закрой их и вспомни обо мне. Я буду здесь, — она прижала ладонь к его груди, — и никогда не оставлю тебя одного.
Он накрыл ее ладонь своей и улыбнулся.
— Пойдем, — поторапливал брат.
Ордерион резко отстранился и, не оглядываясь, направился к выходу. Рубин уронила руку, провожая его и Галлахера взглядом. Хейди расплакалась и спряталась за спиной Рубин, чтобы муж не увидел этих слез, если вдруг обернется.
Галлахер не обернулся. И Ордерион тоже.
Ордерион
К месту высадки летели в одной лодке с Дхаром.
Северо-западное месторождение располагалась в широком ущелье Манóри, что змеей вилось между заснеженных хребтов самых высоких в Инайе гор: Лунéди и Ази́ра. Защищенное с двух сторон отвесными скалами, оно казалось неприступным для посторонних глаз и крайне опасным для любителей легкой наживы. Одна охраняемая дорога вела в ущелье, а другая — из него. Попадешься — и станет некуда бежать, кроме как пытаться забраться на скалы и скрыться в горах. Смельчаки, что бросали вызов судьбе и пытались обокрасть повелителей силы, которые вывозили созданные смертниками юни из сети шахт, расположенных глубоко в Лунеди и Азире, чаще срывались со скал, чем гибли от пульсаров и молний.
Принцип работы всех месторождений был прост. Рудокопы пробивали туннели и добывали руду, которую повелители силы напитывали маной из месторождений и создавали юни-накопители. Руду вывозили из шахт, а вместе с ней ману и тела людей, отдавших жизнь за ее добычу. Похоронами погибших занимались волхвы, а камни с маной передавали ордену повелителей силы, где более ценные и обученные повелители силы использовали накопленную в руде ману для создания разных видов юни и амулетов. Торговля процветала. Инайя получала доход от добычи маны, а орден — от продажи юни и амулетов.
О жертвах этой «добычи» знал и Галлахер. Однажды за обедом брат обмолвился, что стоит искать и другие источники дохода, кроме маны и юни, которые «кормят» Инайю, в ответ на что Атан рассмеялся, отец пригрозил лишить всего, а Ордерион… промолчал.
Почему, подлетая к месту, где им предстояло высаживаться и пробираться по склонам пешей до широкой подъездном дороги к ущелью Манори, Ордерион вспомнил об одном из многих случаев, когда за обедом промолчал?
— Прости меня, — произнес Ордерион и опустил руку на плечо брата.
— За что? — Галлахер ошалело уставился на него.
— За то, что слушал тебя, но не слышал. За то, что был покорным сыном и плохим братом. За то, что раньше не видел в тебе величия, которым никогда не обладал наш отец. Величия оставаться человеком несмотря ни на что. Прости меня за это.
— Ордерион, ты меня пугаешь, — признался Галлахер. — А я не из пугливых, ты знаешь.
Принц лишь улыбнулся в ответ.
— Мы вернемся, — Галлахер потрепал его по плечу. — А если нет — то погибнем с честью воинов, отдавших жизнь за свой дом и людей, которые в нем живут. Я ни о чем не жалею. И в моем прощении ты не нуждаешься, потому что я не считаю, что ты передо мной в чем-то виноват. Я — старший брат. Я за тебя в ответе, но никак не наоборот. Будь ты гонцом смерти или самим Дхаром, — Галлахер указал на впереди сидящего бога, — неважно. Ты навсегда останешься младшим Орде, которого я должен защищать. Так что это ты прости меня за то, что был никудышным старшим братом.
— Миловаться закончили? — Дхар обернулся к ним.
Галлахер и Ордерион не ответили.
— Держи, — Дхар бросил на колени Ордериону подсумок. — Случайно нашел в машине, которую мы угнали у храма богини. Но в этой жизни ничто не случайно, так что думаю, на то была Ее воля.
— Ее? — Ордерион открыл подсумок и перевел вопросительный взгляд на бога.
— Вселенной, — пожал плечами Дхар. — Но вы все равно не поймете, хотя о сущем на пороге смерти задуматься стоит.
— Вдохновляющая речь от бога, — прокомментировал Галлахер.
— В которого вы больше не верите, — Дхар рассмеялся и отвернулся.