Рубин задвинула щеколду и пошла дальше. Практически добралась до последних отверстий, когда увидела его.
Ордерион стягивал с себя платье-рясу, а камердинер убирал вещи в шкаф.
— Ванна готова, — он указал на дверь. — Что-нибудь еще желаете?
— Узнать, где находятся покои принцессы Рубин, — Ордерион швырнул рясу на кровать.
— Боюсь, что время слишком позднее, и Ее Высочество уже отошла к сну.
— Записку ей завтра передадите? — Ордерион сбросил с себя штаны с бельем.
Рубин тяжело вздохнула и поджала губы, глядя на обнаженного принца.
— Простите, но мне запрещено передавать принцессе тайные послания от вас, — ответил камердинер.
— А от других? — повысил тон Ордерион.
— Нет, Ваше Высочество, — камердинер повесил вещи в шкаф. — Ни от кого не разрешено.
— А брату моему записку передадите? — Ордерион направился к смежной двери.
— Никак нет, Ваше Высочество, — камердинер поплелся следом. — Король Дарроу приказал не отвлекать ваше внимание ничем посторонним, кроме работы в его лаборатории.
Рубин быстро переместилась к следующему отверстию в стене.
Ордерион вошел в комнату для купания и сел в ванну, наполненную водой. Его длинные волосы тут же намокли и прилипли к развитым мышцам плеч и груди.
Рубин сглотнула.
— Вы свободны, — Ордерион откинул голову на борт ванны и закрыл глаза. — Завтра разбудите меня в четыре утра.
— Ваше Высочество, я беспокоюсь, что вы можете снова уснуть в ванне, — заметил камердинер, не спеша удаляться.
— Свободны! — громче повторил Ордерион, и камердинер ушел.
Рубин не двигалась, наблюдая за своим принцем. Он немного полежал с закрытыми глазами, затем дернул за рычаг подачи воды. Достал пробку со дна ванной и начал намыливаться.
Рубин никогда не видела, как он моется, от того прикусила губу, не сходя с места. Хотелось дымкой просочиться сквозь отверстие и оказаться в ванне рядом с ним. Намылить руки и заскользить ими по мышцам груди. Пробежаться пальцами по их рельефу на животе и уделить особое внимание органу внизу.
Вода полилась на голову Ордериона, смывая пену с волос и кожи. Рубин хотела бы стать этой водой, и струиться прозрачными потоками по его телу.
Орган Ордерион постепенно увеличивался в размерах. Принц опустил голову и поморщился. Сжал его основание. У Рубин расширились глаза, когда она поняла, что принц может заняться рукоблудием! Противно от этой мысли ей вовсе не стало. Наоборот, азарт предвкушения увидеть нечто сокровенное и запретное очень даже будоражил воображение. Ордерион не двигался, а Рубин представила, как сама водит по нему рукой, а потом приседает и распахивает губы.
Тренировки на морковках отошли на второй план. Теперь школа Сурими не казалась такой уж тошнотворной. То, что раньше у Рубин ассоциировалось исключительно с отвращением, теперь воспринималось как возбуждающее и желанное.
Рубин в нетерпении ждала продолжения, но Ордерион выругался и убрал руку.
С его пальцев сорвались бабочки-маячки и полетели прямо к отверстию, в которое подглядывала Рубин.
Она шарахнулась в сторону, и бабочки вылетели в тайный коридор.
— Кто бы там ни подглядывал — убирайтесь немедленно! — прогремел голос Ордериона. — Иначе следующими полетят не бабочки, а пульсары!
Рубин застыла, облепленная светящимися созданиями с головы до пят. Она почувствовала себя воровкой, которую поймали за руку. И тогда до нее дошло, насколько глупо она себя повела.
Сначала искала Ордериона, как умалишенная, а когда нашла, опустилась до подглядывания. Зачем она отправилась в этот коридор? Знала же, что, обнаружив его покои здесь, все равно в комнату к нему не попадет!
— Рубин? — услышала она из-за стены и повернула голову.
Кажется, Ордерион смотрел на нее через отверстие, которое она не закрыла дощечкой с защелкой! А поскольку на ней сидели его маячки, то и видно Рубин было прекрасно.
— Извини, — ответила она. — Я не хотела… Искала тебя и вот, нашла… Извини, — сдавленно произнесла принцесса и рванула к выходу.
— Рубин, вернись! — кричал он, но голос его быстро гас за спиной, вместе с маячками.
Она выскочила из коридора, нажала на камень, чтобы задвинуть стеллаж, и помчалась по лестнице на третий этаж. Оказавшись в подсобке, прижала ладони к щекам, не зная, как быть дальше.
Следовало взять себя в руки и добраться до покоев, что находились в другом крыле. Неожиданно сквозь щели в двери стали выбираться золотые бабочки. Одна за другой, они снова облепили Рубин. Дверь распахнулась, и в ней замер Ордерион. Босой и в одной нательной рубахе.