Звук неторопливых шагов эхом разнесся по пустому дому. Ноты знакомой мелодии долетали вниз. По лестнице спускался мужчина, напевая хорошо поставленным баритоном «Триумфальный марш» из «Аиды».
Леон повернулся ко мне и одними губами произнес: какого хрена?
Пение становилось все громче. В поле зрения появилась пара длинных ног, за которыми последовал их владелец. Ему было под сорок, с волнистыми темными волосами, тронутыми сединой и подстриженными в стиле политика, аккуратно и безобидно. Черты его лица были красивы в том типичном для взрослого мужчины-в-добром-здравии смысле. На нем был серый летний костюм.
Он приземлился на последнюю ступеньку и остановился, заглядывая в хранилище.
— Мисс Бейлор, вы пришли как раз вовремя.
Его голос звучал совершенно естественно. Ни акцента, ни намека на происхождение. Его встречали бы как дома в любой крупной новостной программе.
— Я уже начал думать, что мне придется самому выносить старика. Труба зовет, я полагаю.
Алессандро нахмурился.
Мужчина сделал шаг в сторону хранилища.
— Достаточно, — сказал Алессандро.
Глаза мужчины расширились.
— Саша! Ты тоже здесь. Фантастика. Это упростит ситуацию.
Мужчина остановился и уставился прямо на нас. Языки пламени лизнули его подбородок. Его лицо загорелось.
Превосходный маг иллюзии. Единственным основным магом иллюзии в моей жизни был Августин Монтгомери, и он не стал бы заморачиваться ни с голосом, ни с огненном шоу.
Шокирующе ярко вспыхнуло оранжевое пламя и в воздухе запахло дымом. Кожа, волосы и одежда мужчины загорелись, словно были сделаны из бумаги, и превратились в пепел, а затем растаяли в ничто. Он встряхнул головой, отправляя остатки пепла в воздух. Сейчас ему было под тридцать, он был высоким и широкоплечим. Его длинные ноги обтягивала пара выцветших джинсов. Синяя рубашка «Хенли» облегала его мускулистое тело.
Его волосы были того желанного оттенка белого золота, на имитацию которого люди тратили тысячи долларов. У его кожи был золотистый загар, и его лицо не просто остановило бы движение, оно создало бы нагромождение, на устранение которого потребовались бы часы. Квадратная челюсть, полные губы, высокие скулы, волевой нос и большие притягательные глаза, теплые и манящие, глубокого ультрамаринового цвета под изгибом темно-русых бровей. Он был похож на небесное существо, сотканное из солнечного света и морских брызг.
Ух, ты!
Мужчина улыбнулся, и это было так, словно весеннее солнце взошло после долгой, мрачной зимы.
— Цесаревич Константин Леонидович Березин, императорской крови, к вашим услугам.
Березин. Как Дом Березиных. Российская императорская династия.
— Зачем ты здесь? — голос Алессандро был ледяным.
— Потому что вам нужна помощь. — Цесаревич попытался обойти Алессандро, но Алессандро двинулся вместе с ним, преграждая ему путь в хранилище.
— Саша, нам обязательно это делать?
— Могу я застрелить его? — спросил меня Леон. — В ногу. Я простреливаю ему ногу, мы хватаем Линуса и убегаем.
— Ты не можешь застрелить его, он родственник российского императора, — сказала я ему.
— Верно, — сказал Константин. — Когда его величество хочет мотивировать меня, он уверяет, что я его любимый племянник. Конечно, он говорит это всем нам.
— Чего ты хочешь? — потребовал Алессандро. Его магия обвилась вокруг него, заряженная и готовая.
Если я обольщу русского цесаревича в качестве заместителя Смотрителя, это вызовет международный инцидент? Будет ли иметь значение, что он вошел в дом без приглашения? Каков будет протокол?
— Это не вопрос того, чего хочу я. Это касается того, чего хочет империя. Я всего лишь скромный инструмент воли Родины. И прямо сейчас это завещание предписывает мне обсудить все с заместителем Смотрителя. Так что отойди в сторону, или я тебя отодвину.
Оранжевые искры вспыхнули вокруг Алессандро.
— Пожалуйста, начинай.
Константин не пошевелился.
— Я бы предпочел этого не делать. Я прилагаю большие усилия, чтобы быть разумным. Я здесь не для того, чтобы скандалить.
— Развернись, уходи тем путем, которым пришел, и ты выживешь. Это мое разумное предложение.
Лицо Алессандро превратилось в бесстрастную маску. Его голос был размеренным и спокойным. Это был не тот Алессандро, с которым я просыпалась каждое утро. Это был не умелый и решительный Страж, это был Ремесленник, делающий первое и последнее предупреждение. Глаза Константина сказали мне, что он узнал, с кем разговаривал. Очаровательное тепло покинуло его, будто бронированная ментальная дверь захлопнулась.