Алессандро вышел из своего кабинета, неся пластиковый контейнер с крышкой. Он увидел меня и сделал захватное движение контейнером. Ядвига. Верно.
Я подняла ключ вверх.
— Мне нужно, чтобы вы сформировали шеренгу.
Семья уставилась на меня.
— Вы должны входить в конференц-зал по одному, смотреть, куда ступаете, и проверить свой стул.
Берн повернулся к Леону.
— Что? — невинно захлопал глазами Леон.
— Ты знаешь что, — фыркнул Берн.
— Почему? — спросила мама.
— Потому что очень редкий паук сбежал из своего контейнера этим утром в конференц-зале. Это вымирающий вид. И еще он стоит четверть миллиона долларов.
— Прекрасно, — сказала Арабелла.
— Мои глубочайшие извинения, — с виноватым видом сказал Корнелиус. — Я поговорил с Матильдой.
— Если увидите паука, пожалуйста, не раздавите его. — Я заперла дверь и отступила в сторону. — Кричите, и Алессандро его поймает.
— Я-то точно буду орать, — заметила Руна. — Но не могу гарантировать, что не раздавлю его.
— Постарайся, — посоветовала я.
Семья вошла в конференц-зал. Я ждала крика, но криков не последовало. Алессандро пересек коридор с пластиковым контейнером в руках и взмахом руки пригласил меня в конференц-зал. Я вошла, проверила кресло и заняла свое место во главе стола. Алессандро сел справа от меня, Патриция слева.
Берн поставил ноутбук на край стола и нажал несколько клавиш. На экране, установленном на дальней стене, появились Коннор и Невада. Мой зять был в своем рабочем режиме, одет в черное, и изо всех сил стараясь казаться мрачным. Коннор был крупным мужчиной, с темными волосами и ярко-голубыми глазами, и он излучал угрозу, как обогреватель излучает тепло.
Моя старшая сестра помахала нам рукой. Ее медово-светлые волосы были убраны с лица и заплетены в косу. На ней было белое платье, что означало, что она либо собиралась куда-то выйти, либо только что откуда-то вернулась, потому что Артур Роган и белые платья не сочетались. Моему племяннику было тринадцать месяцев, и мы все подозревали, что кто-то подменил его кроликом-энерджайзером, когда никто не видел. Он научился ходить, и как только смог сделать пару шагов без посторонней помощи, решил, что ему есть куда пойти и чем заняться, а когда этого не удалось, он левитировал предметы к себе. Его контроль был немного шатким, и иногда его детские бутылочки открывались в воздухе.
— Канал отключен? — спросила я.
Руна передала планшет Берну. Он провел по нему пальцами.
— Да.
Никаких записей об этой встрече сделано не будет.
Я сохраняла нейтральное выражение лица.
— Сегодня утром в 11:02 в «Передышке» была убита Лусиана Кабера.
В комнате воцарилась полная тишина.
— Напавший, вероятно, Превосходный телекинетик, пронзил ее двумя шипами, одним в грудь, другим в рот.
Я постучала по своему телефону. Экран на стене позади меня воспроизвел Лусиану Каберу, пришпиленную к стене во всей ее красе запекшийся крови. Я позволила этому осесть и снова постучала по телефону. Изображение шипа, извлеченного из тела, заполнило экран.
Я посмотрела на Коннора.
Он повысил голос.
— Джереми, очисти мое расписание на следующую неделю и найди Бага.
— Мы подозреваем, что телекинетик — это Ксавьер Секада, — сказал Алессандро. — Орудие и способ убийства соответствуют его профилю.
На экране появился портрет Ксавьер. Среднего роста Ксавьер был худощавым и симпатичным. Некоторые мужчины становились более мужественными к двадцати годам, и Ксавьер немного повзрослел, но его лицо все еще сохраняло слегка андрогинную красоту. Когда я впервые увидела его пять лет назад, мне показалось, что он похож на певца из бойз-бэнда. Его бронзовая кожа сияла идеальным загаром. Его каштановые волосы были подстрижены в привлекательном стиле, который кричал: «Я хожу в дорогой салон, и мне это нравится». Его темные глаза были высокомерными и жестокими, а ухмылка на губах говорила о том, что он был высокого мнения о себе.
— Что за мелкий засранец, — сказала бабуля Фрида.
— Причастность Ксавьера означает, что убийство было совершено с благословения Аркана, — продолжил Алессандро. — На данный момент мы не знаем, что побудило его убить спикера. Аркан предпочитает оставаться в тени, и когда ему приходится устранять общественную фигуру, он обычно устраивает несчастный случай или заставляет просто исчезнуть.