Леон заметил башню. Его взгляд стал отсутствующим, что обычно означало, что он думает о летающих кораблях, крылатых китах и космических пиратах.
— Моя.
— Там нужно немного ее подделать, — предупредила я.
— Пофиг.
Берн сделал шаг вперед и пророкотал:
— Мне нравится то место. — Он подождал мгновение, пока слова до нас дойдут, и пошел направо, начиная спускаться по каменной дорожке к домикам.
— Куда ты собрался? — крикнула мама.
— Домой, — ответил он, не оборачиваясь.
Она посмотрела на меня.
— Руне нравятся гостевые домики?
Я кивнула.
Мой старший двоюродный брат и моя лучшая подруга медленно, но верно приближались к браку. Руна с ее родным братом жили с нами, и было все труднее и труднее игнорировать Руну, которая первым делом по утрам выскальзывала из комнаты Берна в ванную через коридор.
Я могла это понять. Мы с Алессандро каждую ночь спали в одной кровати, но по совершенно разным причинам нам обоим было неловко, чтобы он переехал в мою комнату, поэтому мы решили, что он останется в боковом здании, а я буду держать окно открытым. Для него залезать в окно и вылезать обратно было бесконечно предпочтительнее, чем миновать всю мою семью только для того, чтобы добраться до моей двери.
— Где я собираюсь расположиться? — спросила Арабелла. — Я собираюсь расположиться в одном из домиков?
— Я думаю, они определились, — сказала мама, наблюдая, как Берн ускоряет шаг. — Берн и Руна возьмут один, а дети Эттерсонов возьмут другой или другие.
— Позади главного здания есть хижина, — сказала я Арабелле. — Ты можешь жить там.
Она пустилась в обход дома. Мы с мамой пошли за ней следом по узкой дорожке, обрамленной техасскими оливковыми деревьями, текомой с все ещё с последними ярко-желтыми цветами, и зарослями аспидиастров с толстыми зелёными листьями.
— Значит, Берн с Леоном забрали себе самые плюшки, а мне остались одни крошки, — бросила Арабелла через плечо.
— Ага, — кивнула я. — Ты же у нас младшенькая.
Она пробурчала себе что-то под нос. Бесить ее было одно удовольствие.
— Чем, говоришь, было это место? — спросила мама.
— Неудавшимся домом отдыха. Первый владелец построил главный дом, башню Леона и больший гостевой дом. Затем поместье продали человеку, решившему превратить здесь всё в «деревенский» отель для Превосходных и Значительных. На его сайте это называлось «Загородным местом отдыха для хьюстонской элиты».
Арабелла фыркнула.
— Он владел этим место около двенадцати лет и построил все это дополнительное безумие. Его бизнес рухнул, и теперь он пытается избавиться от недвижимости, чтобы рассчитаться с долгами.
Ничто в этом поместье не соответствовало какой-либо планировке. В довершении ко всему, второй владелец счел себя достаточно умелым, и самостоятельно сделал большую часть ремонта и инженерных систем, вместо того, чтобы нанять профессионалов. По словам нашего строительного инспектора, его умелость вызывает большие сомнения.
— Сколько он за него хочет? — спросила Арабелла.
— Двадцать миллионов.
— Это превышает наш бюджет, — заметила мама.
— Не совсем, если мы получим доп. финансирование, — сказала я. Мы уже подали заявку в ипотечную компанию, которой владел Коннор, и она была одобрена в рекордно короткие сроки.
— Мы можем позволить себе оплатить половину, — сказала Арабелла. — Но это место не стоит и двадцати миллионов. Я имею в виду, что у меня даже нет дома. Я буду жить в хижине…
Мы повернули за угол, и вступили на тропинку, оставив зелень позади. Перед нами раскинулся огромный каменный внутренний дворик с гигантским бассейном в римском стиле. За роскошно большим бассейном внутренний дворик сужался в длинную каменную дорожку, которая спускалась к озеру площадью четыре акра. Между бассейном и озером, с правой стороны, стояла еще одна трехэтажная башня.
Там, где башня Леона выглядела как нечто позаимствованное из нормандского замка, эта башня могла бы вписаться на морском побережье Палм-Бич. Аккуратная, белая, с крытыми балконами на двух верхних уровнях и солнечной террасой на крыше, она создавала явную атмосферу отдыха. Узкий проход соединял ее балкон на третьем этаже с главным домом. Из всех здешних домиков это было самое новое место и требовало наименьшего количества работы, чтобы стать пригодным для жилья.
— Твоя хижина, — объявила я.
Арабелла побежала через внутренний дворик.
Мы с мамой прошли мимо бассейна к берегу озера. Вдоль воды тянулась спортивная дорожка, а крыши трех других домов торчали из зелени в случайных местах по ее периметру.