Но если Адель думала, что ее испытания на этом закончились, то она глубоко ошибалась.
Николь сдержала свое слово, данное Алексу, и не отходила от подруги ни на шаг, контролируя все, что происходило рядом с ними за весь учебный день. Адель ощущала себя хрупким созданием, которого нужно было оберегать от любого взгляда, любого неосторожного движения. Да, они всегда были неразлучны, но это ощущалось совсем по-другому, когда у Адель случался очередной приступ и она, после долгого и изнурительного лечения, возвращалась обратно в учебное заведение. Такая забота душила. Не удивительно, что она прямо-таки «летела» в сторону кабинета литературы, понимая, что хотя бы одну пару сможет пробыть в гордом одиночестве. Сейчас даже мысль о грубом соседе не помешает ей насладиться долгожданными минутами свободы.
Девушка прошла в кабинет и устало опустилась на стул, удовлетворенно вздыхая. Наконец-то. Она свободна. Пусть и ненадолго, но свободна. Несколько любопытных взглядов проследили за ней, с удивлением рассматривая ее, но уже спустя минуту каждый студент вернулся к своему занятию, оставляя одногруппницу в покое. Она совсем не удивилась, когда спустя несколько минут рядом с ней сел уже знакомый ей человек. Он вновь вальяжно устроился на стуле, крутя в руках карандаш на тон темнее, чем в прошлый раз. Адель невольно поморщилась, вспоминая последнюю встречу с ним. Ей до сих пор не верится, что тот улыбчивый парень из класса математики может быть родным братом этого грубияна.
Наверное, она вновь попытала бы удачу, и первая заговорила с ним, но в тот момент, когда Адель собиралась это сделать, в класс вошла миссис Брукс. Девушка невольно выдохнула, даже не заметив, что все это время не дышала.
Все проходило как обычно. Она всячески пыталась уловить суть рассказа преподавательницы, писала конспекты и пару раз ловила на себе заинтересованные взгляды ребят. В остальном ничего необычного замечено не было.
К концу пары, рядом с кабинетом появилась Николь. Девушка пару раз махнула рукой, привлекая внимание подруги и скрылась за дверью, не рискуя навлечь на себя гнев миссис Брукс. Каждый в пределах колледжа знал, что с ней шутки плохи и за любое прегрешение последует суровое наказание.
— И помните, к следующему занятию я прошу вас основательно подготовиться. Проведем небольшой опрос, мне нужно знать кто из вас еще не усвоил тему. Все, — женщина закрыла книгу, которую все это время держала в руках, — урок окончен. Все свободны.
Адель собрала сумку и осторожно поправила волосы, в которых запутался ее кулон.
Девушка не сразу заметила, что за ней наблюдает рядом сидящий парень. Возможно, если бы она это сделала, то увидела бы, как расширились его зрачки, когда он заметил ее рубиновое сердце.
Она хотела уже подняться и встретиться с подругой в коридоре, но ее планы подкорректировал ее сосед по парте. Он внезапно схватил ее за руку, не позволяя Адель сдвинуться с места.
— Откуда это у тебя? – злостно прошипел брюнет, прожигая дыру на ее семейной реликвии.
— Что? – она немного опешила, не понимая, чего от нее хочет новый ученик.
— Откуда у тебя эта вещь? – он сильнее сжал ее запястье, отчего девушка невольно поморщилась от наступающей боли.
— Это кулон. Мой кулон. Отпусти мою руку, пожалуйста, мне больно.
— Я не слепой, — зло выплюнул он, — Откуда он у тебя? Где ты его нашла?
Постепенно мысли Адель прояснились. Должно быть они выглядели нелепо со стороны и привлекали чересчур много внимания, что совсем не нравилось девушке. Она резко вырвала руку из его цепкой хватки, слегка потирая запястье.
— Ты ненормальный. Честное слово, теперь я это вижу, ты и впрямь странный!
С этими словами Адель схватила сумку, что неподвижно лежала на учебном столе, и быстро поспешила к подруге. Сердце учащенно билось от страха, а в голове стучала только одна единственная мысль: «нужно держаться подальше от новенького».
Глава 4. Адриан
Адриан прошерстил за пройденный час уже третью книгу, но ни в одной не нашел ни малейшего упоминания о рубиновом кулоне: том самом рубиновом сердце, которое когда-то носила его мать. Он отчетливо помнит, как она всегда дорожила им, не позволяя никому приближаться к своему украшению. Никто не мог касаться его. Никто. Исключением не стали даже ее дети. Адриан с щемящей тоской в сердце вспоминает, как она каждый раз рассказывала им о старинной легенде, связанной с рубином, когда трое ее детей наперебой задавали вопросы о появлении чарующего камня в их семье. Каждую ночь он затаив дыхание слушал один и тот же рассказ матери, с упоением представляя себе легенду о преданности и любви. О том, что значит любить и быть любимым.