— Никогда еще так вкусно не ел! — Мечтательно щуря слипающиеся очи, поведал охранник. — Спасибо, вам, Иржи!
— Это не ко мне, а к Бернату. — Иржи потянулся за пачкой сигарет, но, вспомнив про мастера Иштвана, передумал. Прикрыв на секунду глаза, внутренним взором посмотрел на свой огонь. Тот, видимо после сытного обеда, несколько притих, свернувшись в уютный клубок в солнечном сплетении. Но из вен не ушел, только лишь несколько замедлил бег.
— Вот и славненько. Йожеф, а ведь мы с тобой этой ночью почти не спали. Может, пойдем, попробуем подремать?
Клюющий носом охранник поднялся, с трудом расклеивая слипающиеся веки.
— Отлично, господин Иржи. Пойдемте.
Поблагодарив через величественного метра поваров, они медленно пошли по коридорам отеля к лифту. После купания, тренировки и плотного обеда пешком идти совсем не хотелось.
Когда кабина открылась, Иржи увидел Эстер, стоящую у окна напротив их номера. Охранник хмыкнул:
— Вот тебе и поспали!
— Здравствуйте, несравненная песня моей души! — Очаровательно улыбаясь, Иржи подошел к ней и, взяв ее ручку, поцеловал пальчики. — Я в отчаянии, что Вам пришлось так долго рассматривать этот пейзаж. Прошу к нам в гости!
И он распахнул входную дверь.
Женщина обвела взглядом гостиную, виденную ею прошлой ночью. Вот на этом диване, пятками вверх, валялся почти обнаженный художник… Сейчас все было аккуратно прибрано. Ни чашек, ни сыра с булочками. Горничные здесь работают добросовестно. И безликость номера нарушают только этюды, расставленные там и сям для просушки, да большой мольберт с начатой картиной.
Эстер медленно подошла к ней.
— Это ведь прудик под ивами? Как искрится на солнце вода! Вы действительно талантливый художник, господин Измирский!
— Спасибо, госпожа Эстер. Хотите кофе? — он отошел к маленькому бару с кофеваркой.
— Нет, спасибо. И фруктов тоже не хочу. Могу я Вас ненадолго пригласить на прогулку без Вашего друга?
Иржи и Йожеф посмотрели друг на друга. Граф медленно опустил ресницы: «Не волнуйся!»
— Отдыхай, Йожеф, я скоро приду.
Тот кивнул головой. А Иржи, извинившись, вышел в гардеробную, надел куртку и вернулся, с улыбкой глядя на Эстер.
— Я готов Вас сопровождать! — Он предложил ей руку, и они вышли в коридор.
Охранник упал на диван, терзаемый муками совести и страхом потерять работу, поскольку обещал старшему Измирскому при его брате находиться неотлучно.
— И чего этим бабам надо? — задал он сам себе вопрос, над которым бьются все поколения мужчин, начиная с Адама.
Тем временем, мужчина и женщина вышли к тому самому пруду.
— Знаете, я часто здесь бываю в свободное время.
— Вот как?
— Да. Это место вдохновляет меня на написание новых баллад и песен. Только сегодня что-то ничего не получилось. — Словно извиняясь, улыбнулась она.
— Почему же?
— Нет настроения.
— Ну что Вы! Смотрите, какая теплая, почти летняя погода на дворе! Время зимних дождей осталось в прошлом, также как мокрые носы и зонты. Улыбнитесь! Все хорошее только начинается!
— Вы так считаете? — внезапно спросила она.
— Ну конечно! Давайте присядем на скамейку рядом с этим кустом. Посмотрите, какие милые розовые цветочки выпустил он из тоненьких веточек. Вроде уже не молод, а все равно хочет жить и получать свою порцию солнечных ласк. Разве можно его осуждать за это?
— А меня Вы станете осуждать?
— Помилуй Бог, за что? — Иржи взял ее руки в свои и поцеловал. — Вы скрашиваете своими песнями нашу серую и монотонную жизнь, и мы, очарованные слушатели, бесконечно Вам благодарны!
— А Вам, господин Измирский, мои песни нравятся?
— Несомненно. — Кивнул он головой.
— Тогда не сочтите за труд, выслушайте меня!
— Я весь внимание!
— Моя юность, господин Измирский, давно отцвела. Но я всю жизнь дышала полной грудью и наслаждалась бытием, придумывая свои песни. И вот здесь я встречаюсь с Вами. Раньше, слушая великосветские новости, или видя Вас по телевизору, я просто не представляла, насколько Вы обаятельны, умны… безупречны. Помолчите, пожалуйста! Встретив и узнав Вас ближе, моя душа раскрыла все свои лепестки нежности и запоздалого счастья. Мир заблистал для меня своей не будничной, а праздничной, карнавальной красотой. Хочется смеяться и плакать одновременно. Я… я хочу сказать, что…люблю Вас. Простите и не насмехайтесь надо мной.
Она опустила голову, занавесивши глаза длинной челкой. А потом продолжила:
— Вероятно, многие говорили Вам эти слова. И я в-общем, от Вас ничего не хочу. Просто иногда быть рядом, касаться Вашей руки, гулять по парковым аллеям. Иногда. Я знаю, чувствую, что, скорее всего, Вы меня не любите. Может, я просто Вам нравлюсь? Но я хочу сказать, что бы ни случилось в Вашей жизни, у меня Вы всегда найдете тепло и понимание.