У меня чуть челюсть не отвисла. Вот это повезло так повезло!
Дарёному дракону в зубы не смотрят.
Он мог слышать меня даже отсюда? Наша связь крепла и улучшалась! Всякий раз, когда казалось, что предел достигнут, её диапазон расширялся.
— Oй, не беспокойся, милая, — заметила повариха. — Всякая работа важна.
Она нагрузила меня флягами и джутовыми мешками с сушёным мясом, хлебом и сухофруктами. Эти же продукты громоздились на больших подносах, которые вручили остальным девочкам, наравне с разнообразными деликатесами, клубничными пирогами, засахаренными дольками апельсина, жареным мясом и сладкими булочками. От одних только ароматов дух захватывало.
— Не уроните! Плохо организованный пир перед Хавеналлой — плохая примета! Следуйте за Фитазтом и глядите под ноги!
Из-за двери выскочил длинный тонкий мужчина в ливрее и повёл нас через кухни, где вовсю кипела работа: старшие повара отдавали поручения младшим, младшие махали половниками и большими ложками на посудомоек, а те, в свою очередь, резали, готовили, тушили, заправляли и раскладывали. Тут царила своя фееричная какофония. Шум отвлёк моё внимание. Если бы я потерпела неудачу в Школе драконов, тоже стала бы служанкой. Со стороны всё выглядело не так уж и плохо — только я бы перестала видеться с Раолканом, а это было бы ужасно. Я миновала последний поворот, когда за моей спиной возник Тамас.
— Taмас!
— Мне было велено проводить тебя, дабы убедиться, что на праздник придут все. — Он уставился в пол, и я медленно заковыляла дальше. Сам он нёс столовые приборы и корзины.
— Рада тебя видеть, Тамас. Тебе нравится работать на кухне?
— Не останавливайся, Aмель. Нам нельзя выбиваться из графика.
Я шла последней. Когда я преодолела ступени, — настоящее испытание для меня — мои товарки ушли далеко вперёд, направившись в сторону первого двора, так что я едва могла их разглядеть отсюда. Свидетелей не было, кроме Тамаса. Если бы не он, я бы улизнула через вот ту дверь, унеся с собой нужные припасы. Я прикусила язык, не сводя глаз с ворот на другой стороне, и повернулась к Тамасу.
— Я должна идти, Taмас.
— Да уж, поторопись.
— Нет, я имею в виду, что мне нужно выйти за те ворота… и унести провиант.
Он остановился, подняв наконец на меня свой взор.
— То есть ты собираешься его украсть?
Я покраснела. Как я могу? Это было бы неправильно. Но опять же, как долго я протяну вдали от цивилизации без еды и воды? Мне они нужны, чтобы выжить.
— Да. Я собираюсь его украсть.
— И ты думаешь, я тебе позволю? — Его лицо стало жёстким.
— Я думаю, что в любом случае попытаюсь это сделать, — медленно произнесла я, ужасаясь своим словам, но во мне крепла уверенность: если уйду, то удастся предотвратить более печальные события.
— Если я решил стать слугой, это не значит, что я слабак. Это не значит, что ты можешь просто взять и перешагнуть через меня, — пришёл в ярость Тамас.
— Я не собираюсь перешагивать через тебя, Taмас. Я хочу спасти подругу. А для этого нужна пища.
Он закусил губу и отвёл взгляд.
— Все мои друзья и родственники из слуг. Если бы я выбрал путь небесного всадника, мне бы пришлось с ними распрощаться навсегда. Но я отказался от него не потому, что испугался, — не совсем. Тебе не следовало останавливать меня.
Смена темы разговора произошла весьма внезапно, но мы же ведь говорили о том, что для нас было дорого, верно? Тамас думал о своих ценностях, решая, достаточно ли важны мои. Я раньше недооценивала его. Меньшее, что я могла сейчас сделать для Тамаса, — попросить прощение.
— Извини.
— Кого ты пытаешься спасти? — Выражение его лица не смягчилось. Он просто собирал дополнительные сведения, но остальные уже исчезли из виду, так что никто за нами не подсматривал. Удастся ли мне его убедить?
— Саветт Лидрис.
— Её? Зачем, Амель?
Наши взгляды встретились. Пару недель назад я бы тоже не смогла понять сего порыва.
— Саветт доверяла мне. Я не могу предать её доверие. Пожалуйста, уходи, иди дальше без меня. Позволь забрать еду и отправиться за ней.
Я сглотнула ком, на глаза навернулись слёзы. Если он откажет, что тогда?
Тамас опустил взгляд, но затем снова посмотрел на меня, на его лице читалась боль. Прошло немало времени, прежде чем он кивнул.