Мы шли через садовые террасы кастела. Мастер Эльфар, следовавшая впереди, выказывала раздражение и не собиралась, как обычно, терпеливо дожидаться отстающих. Я слишком быстро теряла друзей: то их крали, то они разочаровывались во мне. Это было ужасное чувство.
Большинство обитателей кастела, попадавшихся нам на пути, являлись слугами или стражниками: они вытирали пыль, начищали пол и предметы мебели или несли караул у дверей. Я мельком заметила одного или двух знатных особ в дальнем конце коридора, но мастер быстро поменяла наш маршрут, чтобы не помешать им.
Нам встретился ещё один небесный всадник, он носил ту же причёску (часть распущенных волос была заплетена в косички), что и его соратники, и чёрный кожаный костюм, усеянный ремешками, что свидельствовало о прохождении мужчиной всех ступеней обучения. Судя по красным шарфам, повязанным у него на шее и запястьях, он принадлежал красной касте — Саветт однажды тоже вступила бы в их ряды, если бы продержалась подольше.
Теперь, когда мы дошли до садов, мастер, немного расслабившись, повела нас прямиком через зелёные кущи к террасе, расположенной в самом их сердце. Здесь каскадами низвергались водопады, a ведущие к вершине тропы сторожили драконы — изваянные из чёрной слюды и золота. По обеим сторонам дорожки вытянулись два стражника, настороженные и сосредоточенные. Речь пойдёт явно не о приданом невесты.
Наверху на широкой скамье под двумя большими плакучими ивами сидел Тёмный принц. Он играл на незнакомом мне инструменте, немного похожем на лютню. Рядом с принцем находились только его доверенные люди, и я сглотнула ком в горле, когда поняла, что с этими двумя мы уже встречались в тот раз на острове. Должно быть, телохранители, которые держались с показной непринуждённостью.
Самые смертоносные существа всегда кажутся самыми безобидными.
В отличие от остальных, Раолкан видел то, чего они разглядеть не могли. Я с опаской покосилась на того, что стоял ближе всех ко мне, когда проходила мимо. Он, казалось, был поглощён созерцанием пёрышка, рассматривая его со всех сторон, но взгляд, которым мужчина проводил нас с мастером, резал не хуже кинжала.
Когда мы подошли к принцу Рактарану, мастер Эльфар удивила меня тем, что бухнулась на колени. Кланяться? Ему? Мне кажется, он не заслуживал подобного уважения, но было бы неправильно ставить себя выше мастера, поэтому я осторожно нагнулась, держась за свой костыль и изо всех сил изображая поклон. Мой взгляд зацепился за инициалы Ленга, но мне не хотелось думать о том, зачем он изготовил костыль и зачем вырезал буквы на подарке.
От проницательных глаз Рактарана не укрылось ровным счётом ничего, и я заметила промелькнувшую в них искру любопытства, вызванного моей запоздалой любезностью. На голове принца по-прежнему восседала витиеватая перевёрнутая корона, а сам он был облечён в многослойный костюм из жёсткой ткани, похожий на тот, что я видела на нём в ночь похищения.
— Спасибо, что привели ко мне свою подопечную, мастер, — произнёс Рактаран чарующим и глубоким голосом, словно он привык к тому, что другие почтут за честь, если принц снизойдёт до простого разговора с ними. — У меня есть к ней пара вопросов.
— Вы вправе просить всё, что угодно, принц, — ответила мастер, продолжая смотреть в пол. Откуда такое смирение? Мы небесные всадники! Мы правим ветрами. Мы не бьём поклоны высокомерным принцам и не ползаем перед ними… ведь так?
Мне думается, что твой мастер сделает всё, что угодно, лишь бы избежать войны.
Вероятно. Как бы то ни было, я прикусила губу. Рактаран почему-то нервировал меня.
— Теперь, когда вы выполнили свою миссию, прошу удалиться. Мне нужно кое-что обсудить с вашей ученицей.
Мастер Эльфар будто язык проглотила, но мгновение спустя выдохнула и сказала:
— Боюсь, это будет не совсем правильно. Я останусь, чтобы присмотреть за ней и удостовериться в том, что её ответы правдивы и учтивы.
— Как вы там говорили пару минут назад? Я вправе просить всё, что угодно?
Мастер Эльфар закрыла рот, щёлкнув зубами. Вот так. Теперь придётся выполнять данное обещание. Что бы это значило для меня? Принятые вряд ли могут общаться на равных с принцами. Даже ранг мастера был гораздо выше ранга Принятого.
— Как скажете, ваше милостивое величество, — ответила она, поднимаясь и привлекая меня к себе, и прежде чем уйти, прошептала на ухо: — Один промах — и тысячи жизней будут на твоей совести. Отвечай на вопросы, раз он требует, но не вздумай упоминать о том, о чём тебе было велено молчать. Веди себя уважительно и скромно, встретимся внизу.