Оракул угрожающе улыбнулся. Его чёрные ногти поблескивали на фоне белой щеки Маррилл. Дождь начал стихать, но молнии продолжали бить, их грохоту вторил шум незатихающего сражения.
– Вот он, – прошипел Серт. – Твой финальный выход, Фин. Ключ в обмен на девочку. Есть только один путь, и он ведёт через Врата. Это судьба. Ты не можешь с ней бороться.
Маррилл ёжилась, бросала на Фина гневные взгляды и отрицательно мотала головой.
– Не отдавай ему Ключ, – взмолилась она, стуча зубами. – Забери его отсюда! Беги!
Но Фин не собирался её бросать. Рубашка Маррилл поблескивала инеем в тех местах, где её касалось замораживающее одеяние волшебника. Если бы не тёплая экипировка для Кристаллотенистых Пустошей, она бы уже замёрзла насмерть.
– Всё закончится, когда ты отдашь мне Ключ, мальчик, – прорычал Серт. Чёрные борозды на его белом лице почти высохли, только в уголке глаза поблёскивала одинокая слезинка. – И ты сдашься. Точно так же, как ты сдался много лет назад, перестав искать свою мать.
По спине Фина пробежал холодок неуверенности.
– Я не сдался! – возразил он. – Я продолжаю её искать! Иначе с чего я украл для тебя этот дурацкий Ключ?!
– Да неужели? – огрызнулся Серт. – И поэтому ты никогда не покидал Пристань Клучанед? Поэтому ты никогда не искал её на Реке? – Оракул покачал головой. – Глубоко в душе, Фин, ты всё прекрасно понимаешь. Ты понимаешь, что я пришёл, дабы открыть тебе правду. А правда состоит в том, что твоя мать никогда не вернётся. Она забыла.
Фин с трудом сглотнул. Печаль тёмного волшебника тяжёлым грузом навалилась Фину на плечи, грозя раздавить. Но хуже всего были не слова и не магия. Хуже всего было видеть в безумных глазах Серта жалость. Искреннюю, неподдельную жалость.
– Смирись с правдой, Фин. Нам не сойти с предначертанного пути. – Он вытянул перед собой руку, ладонью вверх, в требовательном жесте получить то, что принадлежало ему по праву. – Никто тебя не помнит, – убеждённо сказал Оракул, – потому что ты – никто.
У Фина едва не подкосились ноги. Потому что Серт был прав. Что в Фине было такого, чтобы о нём помнить? Правильно все делали, что его забыли. Так и должно быть.
Рука, держащая на весу Ключ, задрожала.
– Не слушай его! – закричала Маррилл срывающимся из-за холода голосом.
Но содержащаяся в словах Серта правда уже преодолела все стены, выстроенные Фином против насаждаемой волшебником тоски, и просочилась ему в душу. Сведя на нет желание сопротивляться. Фин упал на колени. В груди заныло: пустота в сердце, на которую он так долго закрывал глаза, словно превратилась в затягивающуюся воронку.
Маррилл попыталась вырваться, но Серт держал крепко. Тогда она закричала:
– Он врёт! Ты не никто! Я тебя помню! Ты что-то значишь для меня!
– О, ну разумеется, Маррилл, – сказал Серт. – Потому что тебе нужно на кого-то опираться. Чтобы кто-то тебя поддерживал, потому что иначе ты не можешь. Даже если этот кто-то на самом деле никто.
– Знаешь, что? – рявкнула Маррилл. – Он прав. Ты мне нужен, Фин. И не только для того, чтобы ты мне помогал. Ты мне нужен, чтобы проводить с тобой время! Ты мне нужен, чтобы придумывать вместе забавные жесты! Ты мне нужен, чтобы бросать в Реку всякую ерунду и смотреть, как она будет взрываться или превращаться в чудовищ, чтобы потом с ними сражаться! Ты мой друг!
Её слова прорвались сквозь чёрный туман, окутавший разум Фина. На секунду, всего на краткий миг, но в его голове прояснилось.
– Правда?
Улыбка осветила её лицо, как будто они не стояли на тонущем корабле в окружении пиратов и теней, рядом с безумным могущественным волшебником, планирующим уничтожить мир. Как будто они просто были парочкой друзей.
Серт раздражённо зарычал и закрыл рот Маррилл ладонью. Покатившаяся по её щеке слеза немедленно замёрзла, но девочка лишь прижала к груди большой палец. Жест «друг».
Фина затопила волна тепла. Маррилл была права – он не был никем. Она его помнила. Уже тот факт, что его помнил Серт, означал, что он был кем-то.
Серт ошибался. Ничего не было предрешено. И прямо сейчас Маррилл нужна была его помощь.
– Если я отдам тебе Ключ, ты её отпустишь? – спросил он Серта.
Маррилл протестующе замычала, но Фин показал ей скрещенные большой и безымянный пальцы. Она ответила коротким взмахом ладони: «поняла».