Маррилл оказалась в западне в узком проулке, единственный выход перегораживало дородное тело торговки. Напуганная, Маррилл попробовала протиснуться мимо неё, но женщина надвинулась, не обращая внимания на попытки девочки сбежать.
– Видела когда-нибудь морской шёлк, сотканный глаттоклюбвинской сиреной? – спросила она. – Набрось себе на волосы шарф из него, и все мужчины будут от тебя без ума. Моргнуть не успеешь, как они бухнутся перед тобой на колени, готовые на всё.
Она наклонилась к уху Маррилл и с придыханием прошептала:
– Можешь мне поверить. У меня было пятнадцать мужей, и все на зависть хороши.
– О, – вымолвила Маррилл, решив, что злить женщину с рогами не стоит. – Это замечательно, но…
– Возьми. – Торговка сунула что-то в руки Маррилл, после чего два раза хлопнула. – Вот и всё! Никаких возвратов! А теперь – плати. Цены у Элли-Сэлли честные, тебе любой скажет.
Глаза Маррилл стали как блюдца.
– Боюсь, у меня совсем нет денег, – со страхом призналась она.
Женщина подвинулась вперёд, заставив Маррилл прижаться к грязной стене. Девочка поморщилась, не отрывая взгляда от рогов торговки.
– Да ты новенькая! – засмеялась та. – В Пристани можно сторговаться обо всём на свете, милая. И у каждого всегда найдётся чем заплатить.
В её руке будто из ниоткуда возник устрашающего вида нож, что выглядел намного острее её рогов. Маррилл быстро вдохнула, готовясь закричать.
– О, милая, видела бы ты выражение своего лица. – Торговка недовольно цокнула языком и потянулась к голове Маррилл. Несмотря на свои габариты, Элли-Сэлли двигалась очень быстро. Секунда – и она уже зажала между пальцами прядь волос Маррилл. – Прекрасные, как полночь, – промурлыкала она.
Затем – щёлк! Кожу головы потянуло, Маррилл ощутила толчок, и в следующий миг она уже стояла опять на главной улице с обрывком грязной ткани в руке.
Маррилл запихнула его в задний карман и вздохнула полной грудью, но тут же закашлялась: воздух был далеко не свежим. Она глянула на ливнесток, но Розы Ветров там уже не было. И Ардента тоже нигде не было видно. В животе забурлила паника, усугубившаяся, когда она заметила Элли-Сэлли, любовно поглаживающую прядь темных волос. «Моих волос», – сообразила Маррилл.
Собравшись с духом, Маррилл провела пальцами по лбу и поморщилась. Ну здорово. Она упустила Розу Ветров, отстала от волшебника и заработала себе чёлку. Короткую неровную чёлку. Она застонала. Ей никогда не шли чёлки.
Расстроенная, Маррилл двинулась навстречу толпе. Пожалуй, стоило отправиться на поиски «Кракена», пока она окончательно не заплутала. Но не успела она сделать и пары шагов, как кто-то врезался в неё сбоку и недовольно рявкнул:
– Осторожно!
Ещё кто-то пихнул её в другую сторону:
– Ходить надо по брусчатке, мелюзга.
Она торопливо отпрыгнула, пропуская удивительно округлое существо, всё покрытое острыми шипами, и не сразу услышала предупреждение продавца. Развернувшись, она успела заметить огромные чёрные глаза и пасть, полную жутких клыков, прежде чем в неё въехала повозка.
Маррилл упала на землю под оглушительный звон разбивающегося стекла. Внезапно во рту появился такой привкус, будто она полизала ботинок, испачканный в протухшем ещё три недели назад майонезе. Она быстро задвигала челюстями, надеясь, что слюна смоет эту отвратительную гадость.
– Только не вкусы! – скорбно закричал продавец.
Грозно заревев, он пошёл на Маррилл. Серая чешуя, покрывавшая его треугольное лицо, стала фиолетовой.
Маррилл вскочила и бросилась наутёк. Теперь прохожие с готовностью расступались перед ней, недовольно морща носы и зажимая рты, как если бы они унюхали нечто тошнотворное. Она неслась со всех ног, прочь от острозубого продавца.
Когда Маррилл наконец сбавила шаг, то обнаружила себя посреди рыночной площади без малейшего представления, откуда она прибежала. Всё было незнакомо: виды, запахи, звуки и особенно вкусы. На прилавках лежало странного вида мясо и овощи с глазами. Люди перебрасывались непонятными словами. Даже цвета выглядели иначе: розовый склонялся к оранжевому, а фиолетовый больше напоминал синий, такой яркий, что на него было больно смотреть.
Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Ни в одном из их семейных приключений, ни даже когда она вышла из машины и впервые увидела их новый дом посреди пустыни. По крайней мере, в Аризоне она могла найти телефон и позвонить домой или в службу спасения.
Но здесь… Куда бы она ни посмотрела, её взгляд натыкался на заткнутые за ремни ножи и пристёгнутые к икрам кинжалы. Даже женские серьги выглядели острыми и угрожающими. Маррилл закусила губу, чтобы та не задрожала.