Он оглянулся. Плакальщики успели перекрыть входы в город. У Фина ёкнуло сердце. Что же выбрать? Лёд, огонь или все эти слёзы?
– Не стоит так по мне рыдать, черти, – сказал он толпе. – Вы всё равно не будете по мне скучать.
И он побежал по прямой по горящему доку. Пламя пахнуло в лицо, но в последний момент он свернул вбок и проскользнул по самому краю быстро чернеющих досок.
Жар встал стеной. Фина бросило в пот. Он отклонился от раскалённых языков, только набранная скорость удержала его от падения. Зазор между причалом и ледяным мостом увеличивался с каждой секундой. Фин очень сильно рисковал.
Он почти ухнул в воду, но в последний момент расправил руки и дернул за шнурки в рукавах. Горячий воздух подхватил раскрывшиеся крылья, ноги оторвались от края дока.
Несколько томительных мгновений носки его ботинок парили над гаванью. Затем они коснулись льда. Фин оттолкнулся, молясь, что крылья возьмут на себя часть его веса и мост под ним не рухнет.
Лёд застонал.
– Ну же, давай! – выдохнул Фин.
Кровь кипела от адреналина.
Позади раздался хруст: плакальщики побежали за Фином, но мост их не выдержал, и их рыдания сменились бульканьем. Впереди маячил корабль, готовящийся отчалить.
– Ну разумеется, – буркнул Фин себе под нос.
Ветер, держащий его на весу, почти стих, каждый следующий шаг был тяжелее предыдущего. Мост местами обвалился, и Фину приходилось прыгать по оставшимся айсбергам, и всякий раз он едва сдерживался, чтобы не завопить, когда ноги оказывались опасно близко к ледяному краю. Ещё не хватало, чтобы кто-то на судне его заметил. Кто знает, как они поступают с ворами?
Наконец он достиг конца ледяного моста. Корабль отплывал, из воды показался огромный якорь в виде кальмара. Фин прыгнул, изо всех сил натянув шнурки в рукавах. И полетел прямо к толстой якорной цепи.
Громко охнув от удара, что выбил из его лёгких весь воздух, Фин вцепился в скользкие металлические звенья. Поднимаясь всё выше вдоль борта корабля, он рискнул посмотреть назад. На мелководье плескались многочисленные тела, спеша выбраться на сушу.
Фин покрепче обхватил толстое металлическое щупальце якоря-кальмара. С него продолжала литься вода, промочив его штаны и перёд рубашки.
У самой верхней палубы Фин ловко спрыгнул на ярко раскрашенный руслень, и очень вовремя: последние звенья якорной цепи со звоном втянулись в чёрную дыру клюза. Фин ухватился за спускающийся с ограждения трос и устало прижался головой к толстому шершавому узлу. Далеко-далеко внизу плескалась вода, уже почти не маслянистая и даже немного золотистая. И чуточку светящаяся.
Он сглотнул. Вот оно. Фин предполагал, что так будет, знал из разговоров моряков, просто сам ещё ни разу не бывал в открытых водах Пиратской Реки. До этого момента.
Его захлестнул восторг, приглушённый лишь мыслью, что будет, если он сорвётся и упадёт в волшебную воду. «На курице далеко не уплывёшь», – крутилась в голове старая присказка. Она казалась намного смешнее, когда ему самому не грозило стать этой курицей.
От этих мыслей его отвлекли донёсшиеся сверху голоса. Фин наклонил голову набок, ухом вверх. Он мог различить отдельные слова, но не весь разговор.
Стараясь двигаться бесшумно и крепко прижавшись к тросу, он прокрался ближе. В нос ударил затхлый запах соли.
– Но зачем сжигать все доки? – спросила наверху Маррилл. – Почему просто не поджечь корабли?
Он никогда не забудет, как она позвала его по имени. Фин улыбнулся. Эта девочка вспомнила его, пусть даже всего на минуту.
– Они и подожгли, – ответил моряк. – Все, кроме тех, что ходят по Реке. Занудуб не горит. Ну или горит, но очень медленно. Так что толку от поджога никакого. Проще было перерубить швартовые канаты и отправить корабли болтаться на волнах. Пока бы их прибило к берегу, они бы успели проверить, есть на борту кто или нет.
– Согласен, – рассеянно сказал старик. – Кто бы ни поджёг доки, они не хотели, чтобы то, за чем они охотятся, покинуло пристань, и чтобы кто-то смог причалить и увезти это. Смею предположить, что кто-то очень сильно разозлился на другого кого-то из-за чего-то.
Фин сглотнул. Он догадывался, что одним из этих «кто-то» был мерессианский Оракул. А другим кем-то был он сам.
– Но нас всё это не касается, – буркнул моряк.
– Верно, – согласился волшебник. – Ибо наша чудесная мисс Истильуэст нашла первый фрагмент Карты!