— Заживает?
— Да, — Керро кивнул, — ещё немного и будет как прежде. Главное, не ввязаться в бой на мечах, пока не заживёт. Но здесь в лесу, вроде бы нет людей.
— Чанти говорит, что тут только Миауа, — сказал Джозу с усмешкой, — какие же суеверные эти дикари.
Керро с усилием заговорил:
— Не знаю, Миауа там это или нет, но я всегда чувствую чьё-то присутствие вокруг. А ты ведь меня знаешь, Джозу. Я не из суеверных. На островах бывали леса погуще и пострашнее этого, и никогда они не вызывали такого ощущения.
Джозу впервые за дорогу серьёзно отнёсся к словам о Миауа. Он знал Керро, который не верил решительно ни во что, кроме меча и золота. «Если ему не по себе, то возможно, что и вправду в этом лесу кто-то есть» — разглядывая всё вокруг, Джозу заметил, что как-то потемнело.
— Похоже, что будет дождь. Мне кажется, с грозой, — произнёс Керро, — хорошо, что мы остановились здесь. Не хочется промокнуть, а здесь такие залы, что можно и лошадей ввести внутрь.
Джозу согласился с ним, хоть ещё секунду назад думал, что надо больше прислушиваться к словам Чанти.
Отдавая приказы, Джозу руководил размещением. Лошадей ввели в зал на первом этаже, невзирая на протесты Чанти. Кони фыркали и беспокоились. Себе Джозу выбрал комнату на втором этаже. Небольшое помещение с одним выбитым окном. Выгнав летучих мышей, висящих на потолке, разместил свой тюфяк на каменной кровати. Его люди развели маленький костёр прямо в зале храма, и сидели вокруг него. Чанти держался особняком, приглядывая за Амару. Лес гудел от ветра. Хлынул ливень, как будто море полилось с неба. Грызя кусок вяленого мяса и сухарь, Амару порадовался, что они под крышей храма. Внутри здание было украшено барельефами животных, различной степени сохранности. Особняком было почти стёртое изображение крылатой фигуры, привлёкшее его внимание. «Миауа, — догадался он, — жаль, что ничего не разобрать». Изображения животных были очень реалистичны, и Амару узнавал их сразу. Значит, наверное, Миауа должны были изобразить так же. «Интересно, каковы они на самом деле?» — думал он.
Сверкнула молния, и грохот потряс храм. Керро усмехнулся:
— Я же говорил, что будет гроза.
Джозу кивнул и повёл Лорену наверх. Она не хотела идти, но не смела отказаться прилюдно. Вот уже какое-то время, Джозу не притрагивался к ней, и ей почти удалось убедить себя, что так продлится ещё долго, потому что они окружены людьми практически постоянно. Теперь, покорно поднимаясь за ним по лестнице, она вспоминала, как раньше играла с мужчинами, ухаживающими за ней. С какой гордостью вела себя, чтобы потом превратиться в вещь. Жалкую безвольную шлюху. Она прикусила губу до крови.
После того, как Джозу спустился обратно, оставив её лежать на кровати, Лорена оделась и подошла к окну. Дождь лился рекой, сверкали молнии. Было прохладно, и она набросила на себя куртку. Лорена стеснялась спускаться вниз, зная, что все взгляды будут прикованы к ней, но ей почему-то хотелось пойти туда. Увидеть Амару, сидящего у костра, и даже Чанти, к которому она привыкла. При мысли об Амару, Лорена поморщилась. «Он ведь видел, как Джозу меня уводил, — подумала она, — ну и что поделать. Всё равно придётся спуститься». Решившись, она впервые за время похода в лесу, распустила свои золотые волосы, и зашагала вниз.
Амару прислушивался к шуму снаружи. Дождь немного утихал, но всё равно ещё лился рекой. Кони беспокойно переступали ногами и фыркали. Джозу достал маленький бочонок, который везла одна из лошадей, и решил для поднятия настроения, угостить людей вином. Атилио разливал его по чашам. Чанти отказался от вина, и точил копьё, сидя в стороне от остальных. Лорена спустилась вниз, и глядя на её развевающиеся волосы, Амару ощутил укол ревности. Взяв чашу вина, она подошла к Чанти и о чём-то поговорила с ним. Потом, решившись, Лорена пошла и села рядом с Амару. Он избегал её взгляда.
— Тебе противно видеть меня? — заговорила она совсем шёпотом.
— С чего ты так решила?
— Я вижу это.
— Ничего ты не видишь. С чего мне должно быть противно глядеть на тебя, ведь ты красивая.
— Ты знаешь, с чего.
Амару посмотрел на её лицо, и разглядел в нём глубокую печаль. «Какой же я глупец, — подумал он, — если решил, что она сама хотела пойти с Джозу. Она ведь не выглядит счастливой. Он помолчал и заговорил так же тихо:
— Я не осуждаю тебя, Лорена. Ты слабая женщина и тебе не повезло в этой жизни. Как же я могу осуждать тебя? Нет, мне не противно глядеть на тебя, мне противно сидеть здесь, и ничем не помочь тебе. Я не чувствую себя мужчиной.