Капитан Мейер резко выпрямился, его единственный глаз в лунном свете стал холодным, как арктический лёд.
— Три дня назад здесь шло судно со смертниками в трюмах, — его голос потерял всю прежнюю пьяную весёлость. — У тебя слишком любопытные навыки, парень.
В тени грот-мачты что-то затаилось — даже привычный скрип пера исчез.
Роберт резко наклонился ближе, запах рома и морской соли перебило чем-то металлическим — возможно, кровь на его клинке, а может, ржавый пистоль за поясом.
— Твои глаза... их не спутаешь с человеческими. В порту тебя опознают мгновенно. Но если это была казнь, которую ты перехитрил... — он сдавил бутылку так, что стекло затрещало, — второй раз топор палача не заносится. Не на моей палубе.
Гилен медленно поднял голову. Его рубиновые зрачки разлились, отражая не звёзды, а бездну.
— Хочешь знать... сколько крови невинных на этих руках? — его голос стал глухим, будто доносился из глубины веков. — Этот мир... утонул бы... в капле того моря...
Его веки дрогнули, голова беспомощно упала вперёд. Последние слова просочились уже как бред:
— Я не бежал от казни... Я был... плахой...
Тишина.
Даже море не смело шелохнуться.
Потом — шаг. Один. Чёткий. Будто кто-то, наконец осознав масштаб катастрофы, начал отползать от края пропасти.
Капитан Мейер не дрогнул. Он лишь встряхнул бутылку у уха, прислушиваясь к последним каплям.
— Перетереть железные нервы пикси микроскопическим булыжником!.. — выдохнул он. — А я-то надеялся, мы везём просто пассажира...
Утро врезалось в Гилена волной тошноты, раскалывающей череп как шторм хрупкую лодку. Он приоткрыл один глаз — и тут же зажмурился: солнечный зайчик с паруса вонзился в сетчатку, как раскалённое шило.
— О, наш рубиновый принц ожил! — сверху упал голос капитана.
Гилен попытался приподняться, но мир закружился, заставив его ухватиться за ближайший канат. Во рту пересохло, как в пустыне, а язык прилип к нёбу, будто пропитанный смолой.
— Ты... кое-что… обещал… — проскрипел он, с трудом разжимая склеенные губы.
Капитан Мейер присел рядом, швырнув на палубу что-то металлическое. Гилен с усилием сфокусировался — перед ним лежали странные очки с дымчатыми стёклами.
— Маска для драгоценных глаз. Но ничто не даётся даром, дружище. Особенно молчание.
У штурвала раздался кашель — Сайлос, замаскированный под простого алхимика, делал вид, что изучает карты. Но его пальцы слишком медленно перебирали свиток — он ловил каждое слово.
Мейер, не удостоив того взглядом, продолжил:
— Через три дня мы готовимся к походу в «Глотку» — руины, что просыпаются раз в тринадцать лет. Место опасное... но для кого-то с твоими глазами — возможно, и нет?
Он наклонился ближе, и в его голосе зазвучала сталь:
— Ты идёшь с нами. А взамен я скажу, что ты — мой старый компаньон, подобранный у Южных рифов. Никто не проверит... если, конечно, наш 'алхимик' не начнёт копать слишком глубоко.
Глаза Гилена, несмотря на похмельный ад, вспыхнули на миг ярче.
— А если я скажу «нет»?
Капитан разразился смехом, врезав ему по плечу так, что череп загудел.
— Тогда я сдам тебя первому сборщику артефактов в Аль-Дейме. Твои глаза стоят целое состояние, а вернуть морскому дьяволу его рог никому ещё не удавалось.
В углу палубы Сайлос резко скомкал карту, будто задушил невидимого врага.
Гилен разглядывал очки в руках, перекатывая их между пальцами, словно монеты перед ставкой. Ирония была горькой: именно то, что он намеревался раздобыть в Аль-Дейме, теперь покорно лежало у него в ладонях — но цена оказалась куда выше, чем он мог предположить. "Свобода в обмен на новую цепь". Он сжал дужки до хруста костяшек, чувствуя, как стекла едва не лопнули под напряжением.
— Говори подробнее, — проронил он, тяжело перебирая ногами позади Роберта Мейера. Голос звучал тихо, но в нём уже не было и следа вчерашней хрипоты.
Мейер широким жестом распахнул дверь каюты. Внутри витал тяжёлый коктейль запахов — копчёного дерева, смолистых досок и чего-то горьковато-сладкого, от чего щипало в носу. Капитан нахально налил в проржавевшую кружку мутный отвар, от одного вида которого перехватывало дыхание.
— Пей. Не отравишься. Наверное, ха-ха! — его золотой зуб блеснул на солнце.
Гилен медленно сделал глоток — и тут же ощутил, как адское пламя пронзает горло, выжигая остатки вчерашнего хмеля как паутину.
— "Глотка" — не просто груда руин, — капитан швырнул на стол карту, испещрённую кроваво-красными пометками. — Там кишат утопцы, ползают водяные, и Бездна знает что еще... и лежит жемчуг, за который алхимики продадут родных матерей. Но... — он вонзил грязный ноготь прямо в центр карты, — есть кое-что драгоценнее. То, ради чего я ставлю на кон свой корабль.