– Вы уже проиграли, хотя еще сами этого не осознаете! – произнес Юрий вслух.
– Так-так. А я тебя недооценивал, – Ахмаев покинул кресло, обошел вокруг кровати, выдернул кунай из стены и нацепил на палец. – Ты амбициознее и опаснее, чем я думал. Все или ничего?
– Ты верно меня понял, – Корнилов залпом допил коньяк и поставил бокал на ковер. – Могу предложить тебе только ультиматум.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Численность гастов на текущий момент значения не имеет – все они заперты в своих бараках. Эти парни не нуждаются в предводителе, а если еще и поморить их голодом, то за милую душу сожрут тебя и не подавятся. Это ты, а не я выпал из реальности. Вывод делаю такой: мы не договорились. Итак, последний вариант: ты рассказываешь мне все о тайнике с одинцовским оружием, а я организовываю тебе быструю и безболезненную смерть. Идет?
– Пошел к чертовой матери!
Корнилов понял, что проиграл. Умар не купился на его пламенные речи о крахе монголо-татарского ига. Ставка не сыграла, как бы сказал в этом случае Стук.
Ахмаев холодно улыбнулся, обернулся к Луше.
– Приведи сюда Татьяну. Попробуем разговорить этого партизана, играя на его чувствах к дочурке покойного фараона, нашей незаконнорожденной наследнице престола. Корнилов не стал отвечать Умару. Он пытался понять, к чему клонит противник, чтобы выстроить собственную линию поведения.
Дверь распахнулась. Луша втолкнула в комнату Таню. Девушка сразу бросилась к Юрию, но стерва, наряженная гейшей, была начеку. Она схватила Татьяну за волосы. Уперлась коленом в спину и, заставив девушку опуститься на колени, вытащила из складок кимоно наручники. Завела руки Тани за спину и защелкнула «браслеты» на запястьях. Затем профессиональным движением пыточных дел мастера резко подняла руки пленницы вверх. Девушка взвизгнула от боли. Корнилов рванулся к ней, с твердым намерением свернуть Луше шею, но и Умар не дремал. Он прыгнул к Юрию и тот почувствовал, как четырехгранное лезвие куная прижалось к сонной артерии.
– Стоп, Корнилов! Наша Таня громко плачет… Избавить любимую от мук ты можешь только одним способом – расскажи мне о тайнике.
– Ничего не говори ему! – простонала девушка. – Они не посмеют меня тронуть!
– Еще как посмеем, но чуть позже, – усмехнулся Ахмаев. – Луша, уведи эту болтунью прочь!
Он дождался, пока упирающуюся девушку вытащат из комнаты, убрал нож от шеи Юрия и надавил вмонтированную в письменный стол кнопку. Вошли два охранника.
– Заключив брак с наследницей престола, я не только узаконю свое положение и положу начало династии, – сообщил Ахмаев. – Что касается тебя, то… Новый фараон найдет себе другого министра. Ты сдохнешь на кресте нынешней ночью. Когда гарпии продолбят тебе череп и начнут понемногу выклевывать мозг, вспоминай о том, как твоя подружка будет трепыхаться в моих объятиях.
– Я вернусь!
– Не думаю, – покачал головой Умар. – Никто еще не сходил живым с нашего знаменитого креста. – Последним, кто воскрес на этой грешной Земле, был Христос, но даже в это я не очень-то верю в это предание. Взять его! На крест!
Когда охранники выводили Юрия из комнаты, он обернулся к Ахмаеву.
– А знаешь, почему роман называется «Живешь лишь дважды»?
– Хм… Почему?
– Это одна из поговорок твоих любимых японцев. Живешь лишь дважды: когда рождаешься и когда смотришь в лицо смерти.
Юрия повели к выходу. В коридоре он ухитрился оглянуться. Увидел полоску света, падающую на пол из двери комнаты, которая была следующей за кабинетом Ахмаева. Несмотря на удар прикладом в спину, он остался доволен – теперь был уверен, что знал, где искать Лушу, а значит и Таню.
Вряд ли теперь ему эти знания пригодятся, но все-таки… Хоть видимость какой-то борьбы. Сейчас Корнилов жалел о том, что опять перегнул палку и переоценил собственную значимость. Все или ничего. Дурак. Мог бы принять предложение Умара, выждать время и сбросить его с трона. Без помощи гастов. Просто путем дворцового переворота. Не проявил должной гибкости и получил вместо поста первого министра распятие.
Юрия вывели из Пирамиды. Ночь. Тишина. Свет редких дежурных фонарей. Ни одного сочувственного взгляда. Вокруг только часовые на вышках.
А вот и крест. Простейшая конструкция. Толстое вертикальное бревно, высотой в три с половиной метра. Поперечный брус квадратного сечения. Прочные веревки, свисающие с него подобно уснувшим змеям. Тусклый фонарь на столбе освещал эту безрадостную картину.
Один охранник поднял с земли деревянную лестницу, приставил ее к кресту и вскарабкался на поперечную перекладину. Второй толкнул Корнилова в спину и ворчливо добавил: