– Здорово, Багдасар, – Юрий не мог скрыть своего разочарования от того, что нашел в будке не Паука. – Как житуха на усиленном пайке? Не дрожи. Убивать тебя не стану. Вот судить обязательно будем. Есть что сказать в свое оправдание?
– Ты не понимаешь, Корнилов!
– А че тут понимать? Сдал ты своих братанов. Без зазрения совести сдал.
– Ты не по-ни-ма-ешь! Гасты не смогут управлять Жуковкой и подчиненными номами самостоятельно. Даже если у них будет такой вождь как ты или я! Не смогут, слышишь?! Одно дело взбаламутить людей, наобещав им целый ворох благ и совсем другое не позволить развалиться созданной Садыковым системе! Ахмаев знает, как это делать. Ты – нет!
– Знаешь, Саркисыч, мне сейчас не до большой политики, – устало вздохнул Юрий. – Дискутировать позже будем, а пока… Оставь в покое пистолет. Я свяжу тебя ремнем этого парня…
Наклоняясь над охранником, Корнилов на мгновение упустил Багдасара из поля зрения. Сработала интуиция. Он понял, что Саркисыч не собирается сдаваться в плен и уже поднял пистолет. Юрий выпрямился. Так и есть. Поборник садыковской системы жизненных ценностей готовился выстрелить. Корнилов опередил его всего на долю секунды. Пуля попала Багдасару в лоб. Голова его стукнулась о пульт, глаза закрылись, а «макаров» выпал из разжавшихся пальцев.
Юрий не стал утруждать себя надгробной речью и вышел наружу. Первым, кого увидел, были надсмотрщик в светло-сером плаще с поднятыми руками и вооруженный «калашом» гаст за его спиной. На бледном лице надсмотрщика отчетливо читались испуг и удивление – он впервые в жизни узнал, что такое ходить под конвоем. Зато гаст просто сиял от радости и с наслаждение тыкал стволом автомата в спину пленного. Юрий узнал гаста. Это был самый молодой член Лиги. Увидев Корнилова, он стал серьезным.
– Тут уже вроде все. Эти… Не ожидали, что мы разом навалимся, да еще и с оружием. Сдаются, падлы. Жить хотят. Мы их в бункеры запираем…
Гаст замолчал. Корнилов тоже не знал, что ему ответить, хотя и понимал – от него чего-то ждут.
– А-а, – наконец сообразил он. – Запираете. Все правильно.
Гаст улыбнулся, кивнул и добавил:
– Только на Третьем Периметре отступающие еще ерепенятся, но это ненадолго, я думаю.
– Разберемся, – пообещал Юрий, уже окончательно войдя в роль вождя восставших. – Мне нужен Паук.
– А разве он не в Пирамиде? Здесь его вроде…
Корнилов не дослушал. Он уж спешил к Третьему Периметру, внимательно глядя по сторонам. Победа гастов была очевидна. Охранников, надсмотрщиков, крупных и мелких представителей жуковской элиты вели уже не по одному, а целыми толпами. Корнилов скользил взглядом по кучкам людей, пытаясь отыскать человека с очень характерной походкой. Но Паук, как сквозь землю провалился. Не было нигде видно и голубого комбинезона Татьяны.
Куда он мог увести девушку? Корнилов перебирал в уме все мыслимые и немыслимые варианты, но ничего путного придумать не мог.
Нет, так дело не пойдет. Если позволить себе раскиснуть, Ахмаев обязательно сбежит. Надо поставить себя на его место. Думай, Корнилов, думай, как бы ты поступил, если бы был Умаром. Ну, первым делом, конечно, стал бы пробираться к Третьему Периметру, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза.
Протяженность Третьего Периметра слишком велика. Уточним. Часть уже построенной стены. По словам Максимыча, она почти не охранялась, гасты там уже не работали, а строительные леса убрать не успели. Идеальное место для того, чтобы сбежать, перебравшись через стену.
Корнилов миновал вторые, настежь распахнутые ворота. Выстрелы уже стихли, но на пути все чаще попадались трупы гастов и их противников. Здесь сопротивление ахмаевцев было особенно ожесточенным. Юрий мельком осматривал трупы, пока его внимание не привлек один из мертвых гастов. Если у всех остальных ранения были пулевыми, то этот умер от почти не заметной, но сильно кровоточившей раны на шее. Удар был нанесен профессионалом – точно в сонную артерию.
Корнилов не сомневался: это – след японского ножа Паука. Его визитная карточка. Еще через несколько минут Юрий отыскал новое подтверждение того, что находится на верном пути. Новый труп. Опять с колотой раной на шее. На этот раз Умар снял со своей жертвы куртку. Хорошо знакомый пасторский пиджак со стоячим воротником валялся в паре метров.