Юрий переглянулся с полковником. Тот, похоже, придерживался такого же мнения. Выражение его лица говорило: это надо остановить, сейчас, пока все не зашло слишком далеко.
– Хватит! – Корнилов встал. – Уберите отсюда эту мразь!
Он и сам не ожидал того, насколько быстро будет выполнено это приказание. Дежурившие у входа парни в пятнистой форме влетели в зал, как смерч. Не прошло и минуты, как четверо делегатов были разоружены и лежали, уткнувшись носами в заплеванный ими же пол.
Гастов выволокли из зала. Юрий собирался сесть, но Хорошев чуть заметно покачал головой.
Сказал «а», говори и «бэ». Нечего останавливаться на полпути. Корнилов посмотрел на военных. Генералы и полковники замерли в ожидании. Они хотели знать, чем дышит предводитель гастов. Взвешивали. Решали.
– Жуковка гибнет на глазах, – начал Юрий спокойным, размеренным тоном. – За ней рассыплется к чертям вся Империя. Только армия способна остановить начавшийся беспредел и вернуть порядок. Поэтому я хочу обратиться к руководителям, сумевшим сохранить дисциплину во вверенных им подразделениях. От имени всех, кому не безразлична Империя, я прощу вашей помощи…
Корнилов сделал паузу, чтобы увидеть реакцию военных. Генералы и полковники переглядывались и перешептывались. Некоторые одобрительно кивали головами.
– С вашего позволения предлагаю следующий план действий. Первое. Армии на время придется поступиться своими принципами и вмешаться во внутренние дела. Второе. Всех гастов разоружить и до полного отрезвления запереть в бараках. В случае сопротивления без колебаний применять оружие. Они достаточно натворили и заслужили хорошую взбучку. Третье. Срочно взять под усиленную охрану все ключевые объекты. Четвертое. Восстановить сторожевую службу на Периметрах. Пока все. Остальные мероприятия будут носить организационный характер.
– Складно говоришь, Корнилов, – не вставая, прогнусавил седой генерал, которому на вид было никак не меньше семидесяти. – А что прикажешь с гастовской братией делать, когда они протрезвеют? Голодом их, что ли в бараках заморим? Нам не стоит забывать, что гасты – силища. При желании они сметут со своего пути и три таких армии, как наша.
– Сметут, обязательно сметут, – кивнул Юрий. – Однако эти парни, как известно, могут не только разрушать, но и созидать. С ними буду говорить я и могу гарантировать, что меня услышат. Не стоит думать, что все гасты – пьяницы, насильники и воры. Просто в любой семье без урода не обходится.
Корнилов сел. Только теперь он почувствовал, что взмок от пота. Встал Хорошев.
– Ну что, мужики? Думаю, комментарии тут излишни. Пора действовать!
Эпилог
– Мне припоминается роман замечательного советского писателя! – Максим Максимович бросил взгляд на книжный шкаф, пытаясь отыскать нужное ему произведение, и сокрушенно покачал головой – книг там было слишком много. – Так вот главный герой этого романа сказал так: если нам свободы побольше дать, друг друга на улице резать начнем. Давно, Юрий, было это сказано, а ведь в самую точку. Вы сами видели, что произошло в Жуковке после того, как гасты совершили переворот.
– Под нашим чутким руководством, Максим Максимович, – Корнилов хотел улыбнуться, но ему мешало воспоминание, занозой засевшее в голове – потеки крови на ногах истерзанной женщины.
Юрий сидел за необъятных размеров письменным столом в кабинете Садыкова, который размещался в особняке. Он не захотел жить в Пирамиде, хотя Хорошев на этом настаивал. Корнилов видел в символе Рублевской Империи просто гробницу.
– Именно поэтому мы вынужден пойти на попятную, – продолжал Максим Максимович. – Демократию, свободу, друг мой, следует давать людям постепенно, дозированно, иначе они захлебнутся ими.
– Значит, созданная Садыковым система…
– Самая правильная. На данный момент, по крайней мере.
Прошел месяц после памятного дня отнявшего у Юрия Татьяну и вознесшего его на вершину власти. Теперь Жуковкой и всей Империей управлял Совет, большую часть которого составляли военные. Поразительно, но ни один из «кротов» не пожелал внести свою лепту в управление Империей. Рублевская элита предпочла заниматься тем, чем занималась всегда. Художники писали картины, писатели – романы, композиторы музыку, а лентяи просто били баклуши.
Юрия избрали премьер-министром. Не то, чтобы единогласно, но и без особых прений. Советников он назначил сам. Ими стали Максим Максимович и Бамбуло. В обязанности Степана входило все, что касалось гастов. Следовало отдать ему должное – Стук нашел общий язык со своими подопечными, хоть и постоянно жаловался на то, что среди гастов много недовольных восстановлением прежних порядков.