Корнилов продолжал идти вслед за сфинксом. Характер потрескивания изменился. Теперь оно подчинялось определенному ритму и вскоре превратилось в мелодию. Так транзисторный приемник, выдав порцию помех, вдруг натыкается на какую-то радиостанцию. Мелодия была незатейливой. Состояла всего из нескольких нот. Повторяясь в разных сочетаниях, они становились похожими то на звук шотландской волынки, то на заунывное пение шамана. Было в этой музыке что-то бесконечно древнее. Она наполняла Юрия спокойствием. Он без всякого удивления наблюдал за тем, как меняется окружающий пейзаж. Концы веток, окутались синеватым свечением. На земле тут и там валялись автоматы, горстки гильз и прочие вещи, оставленные группировкой одинцовских. В одном месте, Корнилов увидел отрубленную по локоть руку, пальцы которой все еще сжимали ствол «калаша». В другом, чтобы идти вслед за сфинксом, Юрию пришлось отодвинуть висящего на дереве мертвеца.
Картины смерти не производили на Корнилова ни малейшего впечатления, не вызывали никаких эмоций. Он точно знал: если идти вслед за сфинксом, то он увидит нечто гораздо более интересное, чем человеческие останки.
И вот лес закончился Юрий и его загадочный проводник оказались на открытой местности, если, конечно, к таковой можно отнести кладбище. Оно было ничуть не похоже на то, где обитали сливни. Могилы тут были ухоженными, а памятники – современными.
Сфинкс уверенно бежал по дорожкам, вьющимися между оград. Юрий едва поспевал за ним, бросая взгляды на фотографии-медальоны и эпитафии. Последние пристанище здесь нашли здесь мужчины и женщины, дети и старики. Объединяло этих разных людей только одно – год смерти. Цифра «2013» была выбита на каждом памятники одинаковым шрифтом.
Юрий не видел в этом кладбище ничего особенного. Даже то, что лица на фотографиях были живыми, его не удивляло. Вот ему улыбнулась симпатичная девушка лет семнадцати, вот подмигнул какой-то мужик, вот ощерила свой беззубый рот древняя старуха… Пусть себе корчат рожи, если им так хочется.
Кладбище с приветливыми мертвецами закончилось. Сфинкс вывел Корнилова на асфальтированную дорогу, по которой один за другим проносились крытые брезентом грузовики. Одни везли какие-то грузы явно воинского назначения, другие – солдат, рассевшихся на скамейках вдоль бортов. На первый взгляд все чинно-благородно. Но только на первый. Когда Юрий присмотрелся к солдатам, то увидел: парни находятся не в лучшем состоянии. Один прижимал руки к мокрой от крови гимнастерке, удерживая внутренности, ползущие из распоротого живота наружу. Второй пытался прикрыть фуражкой зияющую в черепе дыру, третий старательно придавал правильное положение оторванной и болтающейся на одних сухожилиях руке. При этом воины улыбались так счастливо, словно каждый получил внеочередное увольнение. Только теперь Корнилов заметил, что заунывная музыка сменилась бодрым воинским маршем, который наводил на мысль, что пуля – дура, а штык – молодец.
Вереница автомобилей неслась нескончаемым потоком, но сфинкс не спеша двинулся через дорогу. По идее его должен был сбить ближайший грузовик, однако наглый человеко-лев прошел через колесо автомобиля, не встретив никакого препятствия. С той стороны дороги он посмотрел на Юрия: мол, ну чего встал?
Корнилов двинулся вперед. Прямо на одну из машин парада мертвецов. Когда должен был упереться лбом в борт, почувствовал лишь что-то похожее на дуновение ветерка. Очертания грузовика дрогнули, потеряли четкость очертаний и… Юрий оказался на другой стороне дороги, рядом с котом.
Путешествие продолжалось. Следующим его пунктом стала воинская часть. Это Корнилов по мелькнувшим между деревьями зеленым воротам, с красными звездами на обеих створках. Именно в эти ворота и въезжали грузовики. Когда Корнилов подошел ближе, то увидел молоденького сержанта. Он проверял у водителей документы и пропускал машины на территорию части.
Сфинкс направился к КПП и Юрий уже размышлял над тем, под каким соусом он сможет пройти в часть. Однако деловая суета у ворот закончилась, как только Корнилов оказался рядом. Створки, искореженные и почерневшие от копоти, валялись на земле. От будки КПП осталась лишь дымящаяся груда кирпичей, но сам сержант не покинул свой пост. Он по-прежнему готовился проверять документы, хотя кожа на лице его превратилась в черные лохмотья и местами не прикрывала лицевые кости. Оба глаза лопнули и вытекли, застыв на щеках в виде вязкой серой массы.